— Вы так собрались ребёнка уговаривать? — вклинился я, аж собственной персоной.

— А ты сойдёшь за похитителя. Довольно подозрительно выглядишь, модничек. Выкуп? — он был лет сорока, одетый в полицейскую форму, но не отличался от здешних преступников. Я почувствовал себя морально выше всадников закона, покорителей самоуправства.

— Да вы всё равно на меня забьёте, — я протянул с недовольной гримасой.

— Да нет, за тебя, зачинщика похищения, дадут премию. Полезай в машину. Парни, наручники.

Парни из патруля хватают меня и заводят руки за спину. Я молниеносно реагирую и взмахом перемещаю их и мои руки вперёд себя. Я не вывернул им конечности, но те заученно продолжили играться с моими. Они молчали, выполняя приказ, пока «главный» приглядывал за мной и за Ефимом.

— Да перестань ты рыпаться. Ещё машина приедет.

— Вы что, белоручка? Император тут явился. Трогать меня будут только подчинённые, а как вы, капитан? Вдруг я хочу, чтобы именно вы поучаствовали в моей поимке? Хочу чести!

— А в ебало хочешь?! — полицейский ударил меня щеке. Я ахнул. — Продать его собирался, признавайся!

— А как у вас с неприкосновенностью? Честно признаться, не желал устраивать драку. Вы начали — я не закончу. Вы вообще имеете право вести допрос?

— Права я здесь буду читать! Заткнись. Ребята, шевелитесь. Чем раньше поймаем его, тем лучше. Ефим, хватит играться, вылезай уже!

Подъехала ещё машина патруля с четырьмя людьми. А где они были раньше? Половина отправилась к Ефиму, половина — ко мне. Я вырывался ради мальчишки, опасаясь причинить кому-то вред. Меня трогали… До моей одежды касались эти подонки. Моё терпение подходило к концу, я опасался будущего. И всё. До меня дотронулся страх.

— У, а часики-то золотые, — у полицейского недобро заблестели глаза. — Дайте-ка мне. И маску снять. Достала она меня. Твоё лицо скоро будет за решёткой, если папаша его решит смиловаться над похитителем своего сосунка.

— Уберите свои грязные лапы! — я дёргался из стороны в сторону, валяя полицаев в песке и катаясь вместе с ними.

Мне противно чувствовать их прикосновения. Они как зараза, болезнь. Чтобы отвлечься — да, отвлечься, — я присматривал за Ефимом. Те живые заставляли его глубже заходить в море, периодически заговаривая и переставая идти к нему. Догадались, что их методы не работают?

Я стёр всем память, но этого хватило лишь на миг, вряд ли головная боль сыграет с ними злую шутку: у них всех отсутствует мозг. Меня отпустили, но тут же схватили с новой силой. Чёрт! Мне, что ли, брыкаться до конца миссии? «Главный» опять раздавал приказы, и словарный запас его вышел нешироким в моём представлении.

— Алистер! — крикнул хриплой глоткой Ефим.

— Это я бесполезен! Ты один в этом грёбаном мире! От меня ничего не зависит! Ты волен…

— Заткнись, щенок!

Меня пригвоздили к земле и придавили шею подошвой сапога. Ефим плакал от безысходности и страха. На него налетала куча накаченных мужчин, заходя в воду. Им плевать на его слёзы и самочувствие, эти живые запугивают пятилетку размером… Если Ефим упадёт, у него не будет шанса выбраться: насильно возьмут и увезут.

— А-а-а!

Я воспользовался своей способностью, окончательно решая не злоупотреблять ею. Вырываюсь и несусь со всех ног к Ефиму, забивая на этих громил. Забираю ребёнка на руки и выхватываю пистолет у члена патруля, наставляя на живых.

Этот был тот самый пик, который станет решающим для всего задания, полиции и будущего моего клиента.

— Отойти! — ору я, уверенно держа оружие и сняв с предохранителя, когда слышу усталую речь прямо у уха:

— Ну ты и кретин.

В воздухе свистит выстрел.

Я дома?.. Извините, я безмерно ошарашен, так что нормально оценивать ситуацию не в состоянии. Какого дьявола я здесь? Выпустите меня! Я не готов идти во Мрак!

Везде темнота, всепоглощающая чернота. Ничего в ней не обитает, кроме нас, Проводников. Я дышу, я чувствую, что нахожусь во Мраке. Его ни с чем не спутать. Но почему я не рад?.. Ефим!

Мне нужно вернуться назад. Я не закончил задание, я потерял клиента! Дурак ты, Алистер! Ты не сможешь вернуться. Ты потерял свой шанс защитить Ефима. Что он о тебе подумает? Ты бросил его и протянул рукам этим испортившимся живым! Что с ним станет без меня?.. Он умрёт страшной смертью… Ефим, который не заслужил безжалостного конца. Я не облегчу ему конец!

О нет… Я не выполнил свою работу… Что станет с ним? Со мной?

А вдруг он забыл обо мне, как всегда это бывает? Обо мне все забыли. Логично, но рано делать какие-либо выводы. Мне не играет на руку то… да всё отрезает мне эту чёртову руку! Зачем мне рука, если я даже ребёнка не отгородил ею? Я себя не контролирую, Мрак сам заглотил меня. Классное оправдание, ты просто убегаешь от признания о своём бессилии. Сначала научись, а потом кидай обвинения.

Алистер, кто ты теперь? Что подчиняется тебе? Зачем ты, в принципе, существуешь? Ничтожество, не более.