Способны были бы взрослые радоваться таким мелочам — Тихий стал бы лучше и добрее. Дети — сокровище наше, от них зависит будущее. Вот бы правительства всех стран перестали угрожать друг другу и ценили то, что между ними происходят сделки, ведётся продажа, оказывается помощь. Но этого никогда не будет. Дело в невозможности и самонадеянности идеи.

Инь и Ян — равновесие. Этот закон действует, и довольно-таки хорошо. Без бедных нет богатых и наоборот. Это пересекающиеся окружности. Или социальная пирамида. Не сделать так, чтобы всем было хорошо. Ефиму не повезло оказаться вверху пирамиды по вине родителей и опуститься на самый низ по их же вине. Зато он не имеет представление о ценности золота и «Мерседесах». Он радуется ракушкам.

Почему родители убивают?

— Песочек сухонький, — Ефим, благодаря детской энергичности, не выглядел, будто устал. Малец бегал и прыгал по пляжу, мило перебирая ножками.

Вот бы замедлить время, чтобы это не заканчивалось как можно дольше. Мне становится хорошо на душе, когда вижу своих клиентов в хорошем настроении. Осознание того, что ты правда помогаешь им или всего лишь застаёшь их в минуты счастья, самого меня вдохновляет. Но все люди отчасти мазохисты: сами отказываются от смеха и выбирают рыдания.

Ефим не вырос, он не понимает каково это — причинять себе боль. И прекрасно. Он даже не догадывался вчера, куда попадёт.

— Алистер, песочек, — Ефим протягивает мне руки лодочкой, из которой сыпался песок.

— Да-да, песочек.

Я, не снимая пальто, иду к Ефиму и нарочно падаю прямо спиной в песок.

— Аха-ха, — из меня вырывается заразительный смех, и ко мне присоединяется Ефим, смеясь намного звонче и искренней, от души.

Солнце пропало за Землёй, а небо посинело, вгоняя в себя густые красивые тучи. По две стороны от нас зияли два абсолютно разных миров, но мы не придавали этому значения и валялись на пляже в позе «звезды».

— Не думай о завтрашнем, будь таким вечно.

— А что завтра? — не отводя с неба свой взор, выдыхает Ефим.

— Ничего, вообще, — махнул на это дело и воззрился на мальчика. Он дышал, поднимая грудь, и перебирал подушечками пальцев камушек, самый больной и красивый, по его мнению. А я трогал часы, тихие, не подающие знаков. Особенно хочется их трогать, когда они тикают или вибрируют (когда тиканье быстрое-быстрое, но глухое из-за секундной стрелки), потому что я определяю, где и что чувствует клиент. Я разбираюсь с ними и понимаю малейший их шорох. Как бы проявляю себя в задании.

Но сейчас мне меньше всего хочется, чтобы они двигались.

Куда уходит детство? Почему оно такое скоротечное?

— У тебя волосы цвета песочка.

— Мой цвет звучит более дорого, но твой будет и подороже. Спасибо за комплемент.

— Я сделал тебе комплемент? Извини, я не хотел, — Ефим заволновался и взял свои слова назад.

— Чего? Златовласка… Ну, так тебе и надо, Алистер.

К нам кто-то подобрался сзади. Я его не приметил поначалу. Страшное упущение, Алистер. Он уже в паре шагов от нас, но им одним дело не оканчивается. Я уже представлял, какая сцена нас всех ожидает, и переживал на Ефима. Не станет ли следующая картина для него случайной? О чём он подумает, когда узнает правду? Он бы в любом случае её узнал, раз зашло настолько глубоко.

Раздаются шаги зомби, мигалки полицейских машин, гомон и суета.

Прямо на границе нас замечет полиция, и тот мужчина убегает восвояси. Теперь он нас точно не тронет. Но меня чрезвычайно волнует, на что он был способен, что думал обо мне, о Ефиме. Я даже обрадовался полиции по этому поводу, но они так же не сыграют нам на руку.

— Ефим? Вроде похож. Мать-то только его описывала и дала фото, — сказал один.

— Да, он. Ох, мы за его поимку разбогатеем. Папаша его нам столько денег отвалит, в жизни работать не будем, — поддакнул второй, прихлюпывая кофе из картонного стаканчика.

Противные типы. Я бы им не доверял пост правосудия, да чего там, ремня на моих брюках. Кого только ни подпускают к работе. Посредственность, да и только.

Я тут подумал… а вдруг Ефиму уготована судьбой встретить полицейских? Они бы ради денег и в трущобы полезли. Крайне предсказуемо. Ефима отвезут семье, а в каком-то отеле я его разыщу, и с моим клиентом наконец приключится несчастье. С трущобами можно попрощаться. Дело близится к ночи, мальчика нашли. Пойдём в полицейскую машину!

Но тут меня дёргает за полы Ефим, прячась за моей фигурой. Приехала ещё машина патруля, и все вместе глазели не на мальчишку, а на меня. Да, я офигенно выгляжу, но пока не до вас.

— Алистер, они убить меня хотят… — прошептал Ефим.

— Я так не думаю…

Нет, мне запрещено решать за клиента.

— А что бы ты сейчас сделал?

— Я… А-а-а!

Ефим побежал в море, что вода была ему по грудь. Это не глубоко, его легко вытащить, но что если подойти? Он заберётся глубже? До конца больше половины суток. Часы тихонько вибрируют.

— А ну живо! — грубо кричит тот первый полицейский, а за ним увязались и другие. Какое убогое зрелище… Я берусь за виски, подражая живым. — Малец, в участок поедем! Живо!