— Муж часто о вас говорил, — сказала я и покраснела. Моя неуклюжая ложь не смогла скрыть неловкости момента. «Наверное, маркизу обидно, что я его не узнала».

Он рассмеялся.

— Не смущайтесь, Ваша Светлость. В совете около ста человек. Вполне допускаю, что не о каждом ваш муж говорит дома и не всегда обсуждает с вами политику.

— О, что вы! Герцог Даклид практически никогда не обсуждает со мной свою работу. Я не разбираюсь в политике. Совершенно об этом ничего не знаю.

— Главное не знать, главное — думать. Политика, моя дорогая леди, это не перечисление всех правителей на скорость, а умение анализировать и предугадывать.

Я тщетно пыталась умерить любопытство, но ничего не вышло, и я всё-таки решилась на вопрос:

— А что вы думаете о моём муже как политике и дипломате? Скажите мне правду.

Я никогда не обсуждала карьеру Флориана с кем-нибудь, всё воспринимала с его слов. Теперь мне стало интересно, каков же он в глазах других. Тем более, когда мне ещё выпадет шанс встретить коллегу Флориана, пусть и в отставке.

Маркиз усмехнулся:

— Он слишком молод и горяч. И как свойственно молодости думает, что знает ответы на все вопросы. Драконы оказываются в совете в слишком юном возрасте и только благодаря своей магии, поэтому многим из них, не исключая вашего мужа, не хватает усидчивости, зрелой рассудительности и постоянства.

«Не хватает постоянства». Как же верно!»

Я опустила голову. Это не укрылось от взгляда маркиза.

— Я обидел вас своим суждением? Примите извинения, не хотел.

— Отнюдь нет. Прошу, продолжайте.

— Ну… Могу добавить, Его Светлости неприятны интриги, он даже не хочет разбираться в них. К сожалению, ваш муж не понимает, что без этого политика не возможна, и ему придётся научиться лавировать в этом бурлящем море склок и распрей.

«Интриги, может, ему и не приятны, — злобно подумала я, — зато интрижки вполне по душе».

— Мой муж часто уезжает и подолгу отсутствует. Бежит от этих распрей?

— Не совсем. Пока знать плетёт интриги, на границах всё больше возникает проблем и становится неспокойно.

— Вы про Эвермар? Чаще всего мужа отправляют туда. Он говорит, что эвермарцы что-то задумывают против нас.

— Подумайте об этом немного по-другому. — Маркиз с хитрой улыбкой постучал пальцем по лбу. — В последние годы император сводит войска к границам. Разве это должно нравиться соседям? Герцоги-драконы, олицетворение нашей мощи, часто тоже там. Вы сами сказали, что Его Светлость много времени проводит в Эвермаре. Добавьте к этому агрессивные выступления императора, и выводы придут сами.

Маркиз развёл руками.

— О, никогда не думала в таком ключе.

— У наших политиков много амбиций. Как и у эвермарцев. Они не менее честолюбивы. И если вам муж не хочет быть пешкой в чужой игре, ему лучше разбираться в подводных течениях. Чистота нравственных принципов — это прекрасно, но крайне важно смотреть на ситуации непредвзято, не искажая реальность эмоциями и чужими суждениями. Будем считать, что это совет вашему мужу.

Его последние слова вернули меня к действительности. Маркиз почти довёл меня до стойки библиотекаря, и я поспешно проговорила:

— Боюсь, в ближайшее время не смогу передать ваши слова Его Светлости. Маркиз Кайдипье, я здесь, так сказать, инкогнито, под именем мисс Аксар. Прошу, не выдавайте. Сохраните мою маленькую тайну.

Маркиз разгладил пышные усы и покорно склонил голову:

— Кто я такой, мисс Аксар, чтобы выдавать чужие секреты?

Флориан не появлялся, и это меня настораживало. «Что же у него на уме? Всё ещё ждёт, что я добровольно явлюсь? Ну тогда ждать ему до скончания мира!»

Я много работала, шила юбки и сорочки, но не забывала и о своём платье. Абсурдно, конечно, но оно стало для меня отдушиной и красным стягом моего протеста. Дни тянулись скучно, и я стала часто наведываться в библиотеку и разговаривать с маркизом Кайдипье. Он оказался замечательным собеседником. Ему приятно было вспомнить прошлое, а я с интересом его слушала. Столько узнала о политике и общественной жизни! Раньше как-то и не задумывалась, по каким законам функционируют государства.

Много маркиз говорил и о заседаниях совета, особенно об их обратной стороне. Я только после его рассказов стала осознавать, как сложно состоять в совете и как часто Флориану приходится притворяться, играть на публику, так как в политике без этого никак. Поначалу эта необходимость его злила, но за несколько лет привык. «Может, там, в совете, он и научился лгать, изворачиваться и за его пределами?»

Мне нравился маркиз, этот весёлый старичок. Обычно за титулом люди не видели меня, но не он. Маркиз не задавал лишних вопросов и иногда говорил такие вещи, которые наводили меня на здравые мысли.

— Жизнь — это не застывший лёд, — сказал он как-то, — а текучая вода. Вот вы чего-нибудь хотите, мисс Аксар? Есть у вас мечта? — Я кивнула, сразу подумав о разводе и свободе. — Вы можете ругать себя и грустить, что ваша мечта ещё не сбылась. Воспринимать себя только в двух состояниях: я исполнила мечту, я не исполнила мечту. Но жизнь — движение. Надо двигаться от одного состояния к другому, пусть медленно, и хвалить себя за это. Вы что-нибудь делаете для своей мечты?