– Да, да… глупости, конечно… – вынужденно признал Каганский.

– Давай я пойду накипячу воды, а ты пока раздевайся и приходи пить чай. Нам нужно подумать, что делать дальше.

Вероника направилась на кухню, а Борис, на ходу развязывая галстук, поплёлся в спальню. Но на середине пути его застал звонок в дверь, прозвучавший словно выстрел в ночной тишине. Каганский вздрогнул, почти подскочил и с ужасом уставился на входную дверь. Они уже всё знают, подумал он, уже пришли. Сейчас их с Вероникой увезут.

Застрелиться? Но у них нет оружия.

Выпрыгнуть в окно? Это с четвёртого-то этажа?

Нет, бред какой-то. Да и потом, они всё равно найдут и заберут…

Из кухни появилась встревоженная Вероника, белая, как полотно. Посмотрела на мужа, на дверь. Оба молчали, ожидая неизвестно чего. Звонок тем временем затрещал ещё раз, гораздо дольше и настойчивее, и в дверь дополнительно постучали.

– Кто… кто там? – спросил Борис, понимая, что дольше тянуть нельзя.

– Мы из министерства госбезопасности. Прошу открыть дверь!

Каганский ждал этого, но всё равно не мог сдвинуться с места. Его ноги словно приросли к полу, а на лбу выступил пот. Они переглянулись с Вероникой, которая взяла инициативу на себя и, нехотя подойдя к двери, отперла замок.

На пороге оказались двое мужчин в форме сотрудников МГБ. Первый был сравнительно молодым – как показалось Каганскому, ему не исполнилось ещё и тридцати лет. Зато второй выглядел значительно старше, лет на пятьдесят с небольшим. Да и звание, насколько мог определить Борис по знакам отличия, он имел гораздо выше. Впрочем, сейчас этот офицер представлялся перепуганным и растерянным людям не кем иным, как «вестником смерти», присланным, чтобы увести и погубить их.

Сам же офицер, если и остался удивлён видом хозяина квартиры, почему-то полностью одетого в столь поздний час, то не подал виду. Как и его подчинённый. Их вообще учили оставаться максимально бесстрастными в любой ситуации.

Войдя в квартиру, сотрудники органов госбезопасности кратко огляделись по сторонам, поздоровались с Каганским и его супругой, после чего старший извинился за столь поздний визит и пояснил:

– Борис Львович, дело не терпит отлагательства. Товарищ Сталин хочет вас видеть как можно скорее. Прошу одеться и проехать с нами!

Борис переглянулся с Вероникой и в недоумении спросил:

– Как… как Сталин? А я думал, вы меня…

Он умолк на полуслове, и теперь уже растерянный офицер посчитал необходимым переспросить:

– Не понял. Что вы думали?

– Нет, это я так… ничего.

– Хорошо. Сколько вам нужно времени, чтобы собраться?

Каганский оглядел себя, а потом посмотрел на офицера.

– Да я уже одет.

– Тогда идёмте. Нас внизу ждёт машина.

Борис снова посмотрел на жену, которая молча наблюдала всю эту сцену, не зная, что и подумать.

– Мне… мне взять с собой какие-то вещи? – осведомился Борис.

– Вещи? Нет. Если только вам требуется что-то записать… Впрочем, нет, это не нужно, – опомнившись, офицер произнёс последнюю фразу чуть жёстче.

Каганский едва заметно вздрогнул, а Вероника нашла в себе смелость произнести:

– Простите, но вы так и не представились. И можем мы всё-таки узнать, в чём дело?

Оба офицера обратили внимание на неё.

– А ведь точно подмечено, – усмехнулся старший. – Ну, можете звать меня просто Николаем. А о цели нашего визита я вам, Вероника Георгиевна, сказать не могу. Во-первых, я и сам не знаю ничего, кроме того, что уже сказал. А во-вторых, даже если бы и знал, то без распоряжения, сами понимаете, нельзя. Дело особой важности и секретности.

– Не беспокойся, Ника. Иди, ложись спать. Я вернусь… позже… – Борис направился к двери, но потом внезапно шагнул к жене и, не смущаясь свидетелей, крепко обнял её и поцеловал в щёку.

Он взял пальто с вешалки, после чего все трое скрылись за дверью. А Вероника, в смятении чувств заламывая руки, принялась расхаживать по квартире, потом опомнилась и подошла к окну.

Как раз в этот момент Борис в сопровождении чекистов вышел из подъезда. Дождь стал гораздо тише, но всё равно неприятно моросил, а налетевший порыв холодного ветра заставил мужчину поёжиться. Однако уже через несколько мгновений он оказался в салоне огромного «ЗИС-110». В тусклом свете уличного фонаря чёрный лакированный лимузин показался Каганскому каким-то таинственным чудовищем, которое готовится проглотить его в своём чреве.

Несмотря на комфортный салон учёному там было неуютно. Сидя вместе с Николаем на заднем диване, он не мог избавиться от ощущения пойманного в клетку зверя. Молодой сотрудник МГБ сел спереди, рядом с водителем. Все молчали. Каганский терялся в догадках: что могло понадобиться Сталину от него, не самого крупного научного сотрудника, да к тому же ученика арестованного Соломона Левита. В том, что Иосифу Виссарионовичу известна эта деталь его биографии, Борис ни секунды не сомневался. Как наверняка знал хозяин Кремля и про его речь на вчерашнем заседании кафедры. «Передали, всё уже передали, куда следует. Это они умеют», – думал Каганский.