— Каждый день я разговаривал с лекарем, что конкретно ты слышала? — равнодушно спрашивает он.

Шепчу молитву Светлым богам под ироничным взглядом некроманта. Впервые у меня такое ощущение, что я делаю глупости. Молитвы – глупость. Он может разрушить всё святое одним взглядом. Но тогда сильна ли вера, которую так легко разрушить? Надо обдумать это.

— Ты правда видел Смерть? — с благоговейным ужасом спрашиваю я и затаив дыхание я жду ответа.

— Правда, — как-то просто отвечает он, разочаровывая меня.

— И какая она? Ну, Смерть, я имею в виду, — пристаю я с расспросами. Пока у него хорошее настроение, нужно воспользоваться.

— Красивая, — отвечает он с нежностью в голосе.

— И всё?

— Очень красивая, — мечтательно улыбается Мелвас.

— Опиши её, — я смотрю на него умоляющим взглядом.

Кто, как не некромант может рассказать о Смерти?

Мелвас словно сомневается, стоит ли мне говорить.

— Как тебя зовут? — спрашивает он и я теряюсь от неожиданности. Не ожидала, что он изменит тему разговора. — Откровенность за откровенность. Ты мне рассказываешь про себя. А я тебе о цели нашего путешествия.

Он замолкает, сосредоточившись на еде. А я думаю, стоит ли ему рассказывать о себе?

— Меня зовут Кэрис. Жила в Гардарике с бабушкой. Родители умерли в моровое поветрие, — наконец-то решаюсь я на откровенность.

— А как в рабство попала?

— Так налетели степняки, всё село сожгли, кого не убили, угнали в рабство, — говорю отрешённо, словно о ком-то другом. Не могу смириться с этим до сих пор.

Придумала себе способ, как не сойти с ума. Вроде это игра такая.

— Чем занималась? — продолжает допрашивать Мелвас.

— Бабушке помогала, — отвечаю я сущую правду, но немного не договариваю.

— Достойное занятие, — то ли хвалит, то ли издевается он. Он постоянно так говорит, что не поймёшь его истинных намерений. Меня это изрядно раздражает.

— Ты даже не спросишь, в чём помогала?

— Я спросил, ты не ответила, — говорит он, откусывая кусок мяса. — Договор был откровенность за откровенность.

— Так ты не расскажешь, как она выглядит?

— Смерть очень красивая, смуглая с чёрными волосами и удивительными голубыми глазами. Зовут её Морана, — с нежностью описывает её некромант.

— А куда мы едем расскажешь? — набравшись смелости спрашиваю его я. Или это не я, а вино, которым напоил меня Мелвас такое смелое?

— Куда скажу, — говорит он, словно издеваясь надо мной. — К тебе на родину в Гарданику.

— Что там тебе нужно, не скажешь? — закусив губу от нетерпения, я жду ответа

— Ты же мне не сказала, что целительница?

Наивная девчонка полагала, что я не распознаю магию жизни? Смешно! Вот только мне самому не до смеха.

Мы странно встретились. Я уже несколько месяцев искал рабыню-целительницу. Объехал, кажется, все невольничьи рынки, но не находил. И вот когда я уже был близок к тому, чтобы заказать работорговцам рабыню-целительницу.

Да, я подонок! И что? Некромант не обязан быть добрым и пушистым, уговаривал я себя, но без успешно.

Мои моральные принципы позволяют купить рабыню. Но вот самостоятельно сделать из свободной женщины невольницу, до этого я ещё не докатился. И когда я был уже близок к этому, нашёл её. Идеально подходящую для моего плана.

От неё не фонило чужеродной энергией. Я мог бы принять её за мелкую деревенскую целительницу.

Но что-то пошло не по плану. Меня к ней потянулся мой Мрак. Ластясь к ней и признавая в ней равную мне. Вот тогда я и увидел в неприметном задохлике не просто целительницу, а мага жизни.

Мой фамильяр растекался у ног девчонки, а мне нестерпимо хотелось ударить того подонка, кто так жестоко обошёлся с ней. Еле сдержался. Торговец не знал её истинной цены. Для меня так она вообще клад.

Работорговец не заслуживал хорошей цены на девчонку. Мало того что ничего не знал о своём товаре, но и угробил таких красивых девушек.

Их не упокоенные души летали возле рабынь. Пытались задушить торговца.

Я хоть и имею дело со смертью, но красота жизни мне не чужда. Больно было смотреть, как когда-то красивая девочка превратилась в дурнушку. И всё благодаря стараниям торговца. Если бы не моя Тьма, то я не обратил бы на неё внимания.

Мерзкий сукин сын! Когда он начал лапать девушку у меня на глазах, зачесались руки, как следует врезать ему.