Правильно говорят люди, что какой бы тяжёлой не была твоя жизнь, умирать никому не хочется. Даже самые пропащие цепляются за малейшую надежду выжить.

Я тоже вцепилась в фразу: «Во всяком случае не сегодня». Значит ещё поживу. От этой мысли боль потихоньку отступает. Её место робко занимает надежда на лучшее. Ну, что ж посмотрим кто кого, подбадриваю я себя.

Вера в Светлых богов, единственное неизменное в моей жизни. Знаю, что на всё их воля. Они не оставят, защитят.

С этими спасительными мыслями я уснула.

Открываю глаза. В комнате тишина. Свет одинокой свечи на столе безуспешно борется с мраком в комнате. У меня на душе так же мрачно.

Мой хозяин сидит спиной ко мне и судя по позе читает. Что может читать жуткий некромант?

— Проснулась? — слышу я его довольно приятный голос, который ставит меня в тупик.

Я киваю, будто он может видеть меня, тем не менее он отвечает:

— Хорошо. Значит кризис миновал. — Говорит он, а в голосе проскальзывает удовольствие.

Радуется? Как может радоваться некромант торжеству жизни над смертью?

Он поворачивается ко мне. Лицо в игре отблесков света и тени выглядит как-то жутковато. Я зажмуриваюсь, чтобы не видеть его.

— Меня зовут Мелвас, — некромант встаёт и подходит к моей кровати. Наливает в ложку микстуру из одной из склянок, стоящих на столе. — Мелвас Гилт.

Он просовывает ладонь под мою шеи и осторожно поднимает голову.

— Открой рот, — командует маг, а я до боли сжимаю губы. — Не бойся ты, это все лишь лекарство. Не собираюсь я тебя травить.

Что-то в его голосе звучит такое, что я безоговорочно ему верю. Сам же сказал, что пока я буду жить.

— В моих интересах чтобы ты побыстрее выздоровела, — голос некроманта звучит ненормально. Ненормально по-доброму и с сочувствием.

Некромант и сочувствие? Не верю! Не сочетаются эти два понятия, как вода и масло. Как масло не способно раствориться в воде, так некромант не способен на добрые чувства.

— Я и так задержался здесь дольше, чем планировал.

Так вот почему он обо мне заботится, чтобы быстрее уехать из этого никчёмного городишки. Пожалуй, здесь я разделяю его чувства. мне бы и самой хотелось побыстрее убраться отсюда.

— Как тебя зовут? — спрашивает он.

От неожиданного вопроса мой язык прилип к нёбу. Сказать имя тёмному магу, это значит дать ему возможность магичить против себя. Я задумалась, что отвечать. Сказать правду опасно, солгать тоже. Хотя откуда он может знать моё настоящее имя.

Я смотрю на него не в силах придумать выход из ситуации.

— Горло болит? Не можешь говорить? — Неправильно понимает он мои душевные метания.

Да и что он может знать о душе, если у него её нет.

Я киваю и успокаиваюсь.

— Отдыхай, — заботливо укрывает меня одеялом некромант и я проваливаюсь в сон.

Снится мне моя деревня. Наш с бабушкой домик на отшибе, почти у самого леса. Улыбающаяся бабушка, которая показывает мне травы и называет мне названия. И вдруг она говорит: «Не печалься и кляни судьбу, Эри. Тебе уготована необычная жизнь. Слушай только своё сердце, оно не обманет». Я хочу у неё спросить, что значат её слова, как просыпаюсь.

Странный сон. Бабушка умерла до того, как степняки сожгли деревню и продали меня в рабство. Она никогда мне не снилась, как бы я не просила её о помощи. Первый раз она пришла ко мне и с такими странными словами.

Необычная жизнь! Если бы ты знала бабуля, насколько она сейчас необычна. Я светлая целительница, пусть и не оканчивала Академию, но кое-чего умею, в рабстве не просто у тёмного мага, а у некроманта.

Выехать пораньше у нас не получилось. Ещё две недели я не могла встать с постели. А некромант, называть его по имени я и не решилась, заботливо ухаживал за мной. Давал лекарства, кормил разными яствами.

Даже непонятно, кто из нас господин, а кто раб.

Перед отъездом маг купил мне одежду: тёплые сапоги, шапку, перчатки и меховой тулупчик.

Выезжаем на рассвете из этого забытого богами городишки. Я впервые сижу верхом. Тёмный купил мне смирную лошадку.

Я со страхом сажусь на неё. Хитрая кобыла чувствует мою неуверенность и начинает гарцевать. Мы трогаемся и, мне кажется, что лошадь сбрасывает меня. От страха судорожно ищу за что бы ухватиться руками. Любое лишнее телодвижение пугает.