– Нет, не имела, – она поднимает глаза и замечает, что я смотрю на неё. Застенчиво улыбается. – Ну хватит, Дамир. Иногда я совсем не понимаю, как вести себя с тобой.

Не понимает она...

– Ну, как минимум отвечать на сообщения, – говорю с укором. Ничего не могу с этим поделать.

Ева выглядит озадаченно.

– Ты мне писал?

– Да, час назад. Хотел встретиться.

– Телефон был на зарядке. Прости. Я не видела.

И так она искренне извиняется, что мне вновь хочется её поцеловать.

Мы уже свернули за третью многоэтажку. Впереди видны ворота школы. Справа от нас – ряд магазинчиков и детский городок. Я утягиваю Еву за первый же ларёк и немедленно целую, спрятавшись в тени. На этот раз она отвечает на поцелуй. Обвивает нежными руками мою шею, зарывается пальцами в волосы на затылке.

Порывисто прижимаю её к стене. Чёрт... Вроде бы собирался поцеловать легко, целомудренно, почти по-детски. Но рядом с ней во мне бурлят совсем не детские мысли.

– Эй, молодёжь! Как не стыдно?!

Незнакомый голос раздаётся совсем рядом, заставляя Еву резко отстраниться от меня. Возле задней двери павильона стоит женщина, похоже, продавщица. А к двери задним ходом медленно подбирается газель, наверняка с товаром. Продавщица укоризненно качает головой и переводит свой строгий взгляд на кузов машины.

– Простите, – сдавленно роняет Ева и тут же срывается с места.

А я ухожу неторопливо, вразвалочку. Потому что мне пофигу, кто там что думает. Мы же просто целовались, ничего больше.

Догоняю Еву возле школьных ворот и хватаю за руку.

– Ты собираешься избавляться от своей маски пай-девочки?

Говорю это скорее в шутку, чем с упрёком. Но Ева воспринимает мои слова в штыки.

– И что я, по-твоему, должна делать? – шипит она, нахмурившись. – Может быть, напиться? Не знаю... Надеть просвечивающую блузку? Или я должна была нахамить продавщице?

Вот ведь колючка!

– Ну всё, ладно... Не злись, – потянув Еву за руку, вынуждаю остановиться. – Я просто привык к открытому проявлению чувств. Неважно где – возле дороги, в школе, в магазине. Мне всё равно, что скажут люди. В конце концов, общественное мнение – это мнение людей, которых не спрашивали!

– Вот как?! – фыркает Ева.

Мы стоим напротив друг друга и сверлим друг друга глазами.

– Да, так! И тебе придётся немного под меня подстроиться. Я не привык прятаться, понимаешь?

Хрен его знает, зачем я это говорю. Вообще не собирался с ней ругаться. Просто мне хочется обнимать её, целовать... И делать это постоянно. И меня, блин, не устраивает, что сначала я непременно должен убедиться в отсутствии зрителей!

– И почему же я должна подстраиваться? – усмехается Ева.

Я открываю рот, чтобы сказать прямо: «Потому что ты моя девушка!» Но тут же его захлопываю, потому что это не так. Грозный, брат Евы, проникновение в её дом, поджог... Всё это мешает нашим отношениям. И пока я пребываю в ступоре, за моей спиной раздаётся:

– Эй, Фри! Приветик, Фри!

Вика.

Бросив взгляд на девушку, которая активно машет мне рукой, сухо киваю в ответ и тут же опять поворачиваюсь к Еве. Она задумчиво произносит:

– Вот Вика, кстати, с радостью на тебе повиснет на виду у всей школы. С ней прятаться не придётся.

Сказав это, Ева тут же убегает к центральному входу и исчезает внутри.

Твою ж мать... Походу, придётся мне ещё за ней побегать!

Иду следом.

– Дамир! Как дела? Сегодня у нас опять совместная физкультура, – оживлённо тараторит подбежавшая ко мне Вика.

Я отмахиваюсь:

– Да-да... Там и увидимся.

И тут же ускоряю шаг, чтобы догнать Еву.

На первом этаже её нет, поэтому сразу иду к классу английского. Кабинет уже открыт. Немногочисленные одноклассники расселись по местам. Ева тоже за партой, сосредоточенно копается в рюкзаке, доставая учебник и тетрадь.

Сажусь на своё место, ставлю рюкзак на соседний стул. Снимаю толстовку, оставаясь в футболке. Сегодня на улице прям лето, несмотря на то, что уже сентябрь. В кофте жарко, поэтому не получится скрыть татуировки от учителей. Об этом меня просил мой брат. Сказал, что ему звонил директор... Но если им что-то не нравится, пусть не смотрят!

Ева болтает со своей подружкой, демонстративно от меня отвернувшись. Я прожигаю её скулу взглядом до тех пор, пока она наконец не поворачивается ко мне.