– Да, расскажите, пожалуйста, о своей жизни. – попросила интервьюер от «АиФ».

– Родился в Казахстане, в глухой деревеньке, название которой вы едва ли сможете правильно произнести, – вновь тяжело вздохнув, начал я. – По национальности русский, но до девяти лет очень плохо говорил на русском языке…

– Это как? – невежливо перебила меня Ирина.

Она начинает нравиться мне всё меньше и меньше.

– Это так, что в селе было только две русских семьи, – всё же, снизошёл я до объяснения. – Верещагиных и Родионовых. Среда была казахоязычная, мой отец тоже вырос в такой же среде, а дедушка с бабушкой хорошо владели разговорным казахским, поэтому дома мы очень редко говорили на русском. Ну, знаете, когда все твои друзья говорят на казахском, друзья родителей говорят на нём же, очень сложно взять и выучить русский. В школе, конечно, я освоил родной язык, но казахский не забыл.

Фанбаза в Казахстане у меня одна из самых мощнейших, потому что «Бес» и «Бес 2» выстрелили не только в России, но и в странах СНГ. И я навсегда "наш человек в России" для казахстанцев – это греет душу.

– Скажите что-нибудь на казахском, пожалуйста, – попросила Ирина.

– Это обязательно? – вздохнул я недовольно.

– Просто я думаю, что… – начала интервьюер.

– Димитрий! – вошёл в кабинет Антон Маркович, заведующий труппой.

Антон Маркович Журавлев – это дядечка лет шестидесяти, настоящий живчик, потому что только благодаря его активности эта богадельня продолжает давать спектакли.

Седовласый мужчина, не скрывающий, одержавшую решительную победу в битве за голову, плешь, обычно носил твидовый костюм и какой-нибудь необычной расцветки рубашку. Это очень старомодно, но зато по-своему стильно. Когда стану пожилым, думаю, резко сменю гардероб на что-то вроде того.

– Да, Антон Маркович? – спросил я у него.

– Полина сегодня не приедет, поэтому её роль исполнит Валентина. – сообщил заведующий труппой.

Проклятье. Но почему? Опять будет работать не по сценарию, пытаясь «лучше раскрыть роль»…

Выходит, что Жозефину де-Лерм будет играть Валентина – с этим уже ничего не поделаешь. Хороших сторон в этом я найти не могу, потому что Валя из «болота», то есть актёрского таланта у неё нет, но зато есть богатый папа, потакающий её прихотям и «отучивший» её в РГПУ имени Герцена.

– А что с Полиной? – спросил я, сильно не желая взаимодействовать на сцене с Валентиной.

– У неё трудности, которые я бы не хотел обсуждать при… – Антон Маркович мельком посмотрел на журналистку. – И закругляйте интервью, тебе скоро на сцену.

– Да-да, – ответил я, возвращаясь взглядом к журналистке. – Ещё какие-нибудь вопросы?

Заведующий труппой покинул кабинет режиссёра-постановщика, выделенный для короткого интервью. Руководство относится с пониманием, поэтому идёт на встречу, чтобы разрешать «последствия популярности».

– То есть у вас родня в Казахстане? – продолжила опрос Ирина.

– Родители, – без особого желания ответил я. – Не захотели ехать в Петербург и возиться с документами. Им и там нормально.

– Но бабушка… – нахмурила брови журналистка.

– Как дед умер, это было в две тысячи восьмом году, она увидела, что дети устроены и её мало что держит в Казахстане, поэтому она вернулась в Ленинград, то есть уже в Санкт-Петербург, – объяснил я. – И что, ваших читателей интересуют только подробности моей биографии? А планы на будущее? А ожидаемые роли? Нет?

Это интервью уже начало меня раздражать. Я очень часто давал интервью, поэтому разбираюсь в вопросе. Это интервью раздражает некомпетентностью интервьюера. Или интервьюерши? Или интервьюерки? Или интервьюерэссы?

– И вы, выходит, переехали в Петербург, к бабушке, после чего поступили в СПбГУ, так? – проигнорировала мои озвученные и неозвученные вопросы Ирина.

– Так всё и было, – вздохнул я. – Думаю, наше интервью можно считать состоявшимся, потому что мне нужно перепроверить грим, скоро начнётся спектакль. Рад был побеседовать.

– Но я ещё хотела спросить… – начала Ирина.

– Увы, но вынужден огорчить вас невозможностью продолжения интервью, – начал я настраиваться на своего персонажа и переходить на французский акцент. – Направление к выходу знаете. Аревуар, мадмуазель.

Я встал со стула, поправил китель, двууголку, после чего поклонился Ирине и покинул кабинет.

Прохожу сквозь узкие и полутёмные коридоры, пропустив мимо себя стайку технических работников, которым предстоит занять свои места.

Сегодня играем «Вмешательство Наполеона». [1] Станислав Пешков играет Ландрю, а я, соответственно, Наполеона. Жозефину играет, к сожалению, Валентина…

Почему сабля или что там Наполеону положено, такая тяжёлая? Надо сказать бутафору, чтобы сделал лёгкое оружие, ведь мне даже вынимать этот меч, по сюжету постановки, не нужно. Или вообще, пусть отвинтит лезвие и оставит только рукоять – оружие тянет пояс и это выглядит нелепо. Это у нас в раздел «Не забыть», а не в раздел «Как обычно, забыл».