— Гриш! — Крикнул мне мой знакомы, когда я пробегал рядом с ним. — Ты ещё долго бегать будешь?

Я приостановился, имитируя бег на месте.

— Стёп, — старался говорить я так, чтобы не сбить дыхание. — Ещё пара кругов и на турники пойдём. Ты же тоже хотел начать тренироваться.

— Я, только смотря на твою беготню, уже утомился. Просто ты как заведённый всю неделю только и делаешь, что бегаешь, прыгаешь, кувыркаешься, и непонятные движения делаешь. Вот и мне захотелось, глядя на тебя. Но походу не моё это пока. Вот учёба царская начнётся, тогда и я зашевелюсь.

— А что встал то тогда? Спал бы себе. — Всё бежал я на месте.

— Всю жизнь не свет ни заря вставал. Привычка уже. — Растележился на лавке Степан.

— Ну, отдыхай. — Улыбнулся я своему можно сказать первому другу в этом мире, и побежал дальше.

Всё время после моего теста на силу рода, я теперь проводил в тренировках, приучая своё новое тело к новым нагрузкам и моим знаниям в боевых искусствах. Также я все вечера проводил за изучением печатей, и медитировал в любое время с утра до вечера, в промежутках между тренировками и заучиванием распальцовок.

Такой распорядок дня, уже через несколько дней стал давать, свои первые плоды. Я реально начинал ощущать свои родовые центры силы, а также энергию, которая бежала по энергетическим каналам пронизывающим всё моё тело, с которым я уже сроднился на все сто процентов.

Забежав за угол общежития, я увидел неспешно идущего по дорожке Александра Романовича. Того самого старика который проводил мой тест на силу рода.

Он с улыбкой на устах окинул меня весьма одобрительным взглядом, и словно кивнув мне слегка головой в знак приветствия, пошёл дальше, уже не обращая на мою персону никакого внимания.

Я же прибавил скорости, и побежал дальше, впереди меня ждал новая фаза тренировок с первой пробой моего родового дара. Так как мне казалось, что можно начинать попробовать первые упражнения, не считая статических медитаций, из выданной мне книги.

Я отдыхал от утренней тренировки под звуки молотков и чуть слышную брать рабочих.

Моя площадка, где я тренировался, была в самом дальнем месте на территории гимназии.

Ещё впервые дни, я исходил вдоль и поперёк весь периметр царского учебного заведения, изучая не только местность, но и собирая по ней информацию.

Где что стояло, и в каких зданиях проводятся уроки, а также как далеко они друг от друга находятся.

Выискивал возможные места скопления гимназистов, а также пытался оценить масштаб застройки, по которой можно было в дальнейшем сделать вывод о самом учебном заведении.

Площадку, которую я облюбовал, как место своих тренировок, находилась практически у кромки берёзового подлеска. Он же в свою очередь расположился рядом с озера подобной рекой, чьи покатые берега поросли камышом и осокой.

Также тут возвышалось добротное хоть и заброшенное строение в три этажа, которое чем-то напоминало наше крыло общежития.

Первые два дня тут было тихо и спокойно. Из-за отдаления от нашего общежития, малочисленные пока ещё гимназисты, прибывшие на учёбу, сюда не лезли, довольствуясь центральной местностью, да прилегающей к ней березовыми и дубовыми аллеями.

Но на третьи сутки моих тренировок тут, всё изменилось. Появилось около сотни рабочих, а вслед за ними и обозы со строительным материалом.

Эти молодцы, словно муравьи, трудились с самого рассвета до поздней ночи, ремонтируя нежилое помещение.

Положив руки на брусья, я упёрся в них же лбом, смотря себе под ноги, чувствуя, как меня постепенно отпускала стягивающая боль в мышцах.

— Гриш, ты уже всё, или ещё будешь, как осиновый лист болтаться на жерди. — Сходу спросил меня явившейся на тренировочную площадку Стёпа.

Я поднял голову, и повернул её на парня.

— С физическими тренировками всё. Остались медитации. Кстати ты не в курсе, зачем там так взялись чинить это здание? — Мотнул я головой на кипящую работой стройку.

Степан по-свойски прошествовал ко мне, держа руки в карманах, оттопыривая их в месте со штанинами в сторону.

— Молва идёт, мол, царская женская Михайловская гимназия погорела. Остались только пепелища, да бревенчато каменные остовы. Крестьяне, что тут трудятся, поговаривают, что девиц тамошних сюда свезут для обучения. Вот и трудятся они, словно их черти гонят.

— А разве у нас гимназия не мужская? — Отстранился я от брусьев, встряхивая уставшие руки.

— Так, так оно и есть Гриш. Но их превосходительствам куда виднее. Да и разве это не замечательно? Хоть глаз порадуется. А-то одни парни. Это тебе хорошо. Ты отучишься на своём штатском, да в жандармерию или полицию, или в отдел какой при городе. Там девиц много. А я после учёбы сразу в армию да в полк, где кругом одни мужики. Так что для меня это событие, если взаправдашнее оно, в радость. Тем ведь и бывшие крестьянки будут. Вдруг свезёт.