Шрифт:
– Охренеть. Полтора миллиона…
– Да, и нам надо их три. Но и это не самое главное – он не сертифицирован в России и только под наблюдением клиники в Германии нам разрешат его принимать.
Сделав большой глоток воды, думала, что смогу сдержать эмоции, но всё оказалось не так. Слёзы непроизвольно покатились по щекам, а во рту появилась горечь. Семён держал в руках брошюру той самой клиники, а на его лице гуляли желваки от еле сдерживаемой ярости.
– Что за нахрен не справедливость?! На жизненно необходимые лекарства у государства денег нет… Чёрт. Я дам вам денег столько, сколько надо и это не обсуждается!
Лебедев сложил всё обратно в папку и потёр лицо ладонями, бормоча ругательства себе под нос.
– Спасибо, но уже поздно.
– О чём ты? – он убрал руки от лица, с непониманием наблюдая, как я складываю папку обратно в сумку.
– Именно по этому вопросу я приходила к Абрамову. Теперь он знает и…
– Что?
– И я не знаю, поверил он мне или нет.
– В смысле? Ева говори нормально.
Я пересказала наш разговор с Глебом и снова Семён не сдержался, почти в полный голос выругался на бывшего лучшего друга.
– Мудак, одним словом. Давай сделаем так, – Лебедев достал свою визитку и протянул мне, – как только он даст свой ответ, не важно какой, позвони мне. Если откажет, во что я не хочу верить, то знай – я помогу, всё для вас сделаю.
– Спасибо большое, ты не должен, но у меня нет выбора. Обещаю, что потом всё верну.
– С ума сошла? Ничего не надо! Ещё чего выдумала?!
Я положила визитку в карман и кивнула, мысленно благодаря небеса за эту встречу и за Лебедева.
– Спасибо, Сём.
– Вот и отлично. Что будешь делать?
– Вернусь в гостиницу и буду ждать вечера.
– Давай подвезу, – он подозвал официанта и попросил счёт.
– Хорошо, но тут не далеко.
– Ничего страшного.
Я настолько увлеклась своей проблемой, что совсем забыла спросить про него самого и тут же решила исправить свою ошибку, тем более самой было интересно, как сложилась жизнь «любителя свободной жизни» Лебедева.
– Ты сам как живёшь?
Мы выходили из кафе, направляясь в сторону того самого офисного здания, где столкнулись чуть больше часа назад.
– Отлично. Женился год назад и через пять месяцев стану отцом.
– Поздравляю и очень рада за тебя. Как жену зовут?
– Ульяна. Если бы у нас было побольше времени, то обязательно вас познакомил. Уверен, вы бы друг другу понравились.
– Я тоже. Береги её.
Поцеловав на прощание друга в щёку и, ещё раз пообещав, что обязательно позвоню, я зашла в свою гостиницу и уставшей походной прошла в свой маленький номер. До безумия хотелось принять душ и смыть с себя всю негативную энергию, которой за короткий промежуток времени было вылито на меня предостаточно. А я верила, что вода имеет такую силу – энергетически очищать и заряжать.
4 глава
Глеб
Ещё несколько минут я невидящим взглядом смотрел на дверь кабинета и непроизвольно вдыхал аромат её духов, тот самый, её и мой любимый. Как лавина, все чувства мгновенно обострились, а эмоции зашкалили. Схватив именную позолоченную ручку, которую очень любил, со всей силы кинул в чёртову дверь словно в её спину, проклиная тот день, когда узнал о предательстве. В тот день мой мир рухнул, а в сердце поселилась злость и ненависть на единственную женщину, которую любил до боли в сердце.
Вот и сейчас, злился до чёрных мушек в глазах, сжимая со всей силы от ненависти подлокотники кресла до побеления костяшек на кистях. Чёртова ведьма до сих пор сидела глубоко внутри и дня не проходило, чтобы я не думал или не вспоминал о ней. И не всегда мысли о бывшей жене были хорошие. Лишь по ночам, тогда, когда мучила дикая бессонница, с болью в сердце вспоминал, как был счастлив с ней недолгие два года.
– Сука! – не смог сдержать рык.
Откинувшись в кресле, провёл руками по волосам и лицу и застонал, вспоминая причину, по которой она явилась спустя три года, снова теребя незаживающую душевную рану, отклеивая пластыри, раскрывая еле затянувшиеся раны. Копии лежали передо мной, маня и пугая. Да, я пролистал их мельком, зависая на конечной сумме, которая, в принципе, для меня была сущим пустяком.
«Сын. Не может быть». Мысль о том, что у нас есть общий ребёнок ввела в приятный трепет, который я каждый раз испытывал, когда обнимал жену, веря в её любовь. А сейчас стал забывать и вот снова. Я дотянулся до бумаг и тут же отдёрнул руку, будто обжигаясь.
– Какого чёрта! – не переставая хмуриться, обругал себя и взял копии в руки.
Несколько минут держал в руке свидетельство о рождении и вслух проговаривал каждую букву имени мальчика.
– Ветров Егор Глебович… Моё отчество. Ева, нахрена?