Шрифт:
Миша в тот вечер встречал Лику и помог загрузить дебошира в такси. Тот концерт стал их последним совместным выступлением с Юрой.
Жорж тогда впервые разговорился с Мишей. До этого вечера они виделись несколько раз и даже ходили вместе на концерт, но чувство принятия друг друга, которое переросло в настоящую крепкую дружбу, произошло именно в тот вечер. Жорж вообще считал: убеждение, что быть друзьями можно исключительно «со школы», – полная ерунда, обычное навязанное клише. Как и множество других. Люди, как известно, развиваются и иногда сильно меняются. При этом, как водится, расходятся в разные стороны. Неизбежное броуновское движение притягивает нас друг к другу – потому и шансов встретить «своего человека» в зрелом возрасте гораздо больше.
Марика они нашли (или он сам нашелся) в небольшом клубе. Этот гипертрофированный невротик как-то сразу прижился и стал своим.
Он был из тех редких музыкантов, кто выбрал контрабас по своей собственной воле, а не по воле и деспотии родителей, как это часто бывает. Все совпало, как в любви. И что удивляло еще больше, так это то, что контрабас приносил ему эстетическое удовольствие. Он сразу понял, что у соло контрабаса в джазе – свой «вайб» [18] . То, что в «бибопе» [19] это не просто ритм, а стихия, которая идет плечом к плечу с ударными.
18
Вайб (от англ. to vibe – «вибрация») – сленг. атмосфера, энергетика, настроение, присущие какому-либо человеку или месту.
19
Бибоп – стиль джаза, отличающийся быстрыми и сложными импровизациями на основе гармоний.
В отличие от героя пьесы Зюскинда [20] , ему как раз нравилось присутствие столь чувственного инструмента в его жизни. Необходимость заботиться о нем. Нравилось обнимать выпуклые формы контрабаса, в чем-то-то гипертрофированные и нелепые. Он не видел в этом никакой нравственной катастрофы. Марик жил один и заводил интрижки с симпатичными девушками. Для него вполне возможным, а может быть, и единственно возможным было наличие этих двух параллельных жизней, которым он не давал пересекаться. Идеальной и понятной, когда он играл и обнимал свой нуждающийся в точных нежных прикосновениях инструмент, и другой – непредсказуемой, но необходимой, подпитывающей эту первую, с которой невозможно было конкурировать.
20
Патрик Зюскинд (р. 1949) – немецкий писатель, киносценарист. Среди прочего создал пьесу «Контрабас», впервые представленную на сцене в 1981 году.
Жорж наконец-то справился с рубашкой и написал Марику в «Телеграм». Тот на телефонные звонки редко отвечал, а вот на сообщения в мессенджере – сразу.
Марик, когда не играл, словно отсутствовал в этом мире, становился похожим на безмолвного наблюдателя. Или впадал в другую крайность: неожиданно бросался на всех с какими-то нелепыми вопросами о смысле жизни. Это вообще была его любимая тема: о сущности «внутреннего я» и работе с подсознанием. На этой почве они подружились с Ликой, которая тоже любила все эти эзотерические беседы.
Когда Жорж подходил к заведению, Лика уже стояла у входа. Смотрела вдаль и курила, элегантно отставив руку, как декадентка. Даже не заметила, как он подошел.
– Вот так новость! Ты что – опять закурила? – Жорж поцеловал ее в щеку и потянулся за пачкой.
– Надоело изображать здоровый образ жизни. Он точно не для меня.
– Ты же вроде решила бросить. Сколько не курила?
– Четыре месяца.
– Ну и зачем тогда начала? Тебе ведь особенно вредно… Хотя и сама знаешь.
– Нина Симон курила всю жизнь, что не помешало ей стать великой певицей.
– Трудно поспорить. Но ты все же бросай!
– Отстань. Мне хреново! Пришлось три маски на лицо делать, чтобы люди не испугались.
– Да я вижу, что ты зареванная. А что случилось-то?
– Миша меня бросил…
– Ой, не придумывай. Я знаю Мишу – он тебя безумно любит!
– Вот тут ты ошибаешься. Он мне сегодня звонил. А до этого на два дня телефон отключил: я чуть с ума не сошла. И вот сегодня утром «обрадовал»: мол, изменил мне и больше не любит. Ладно, пойдем репетировать, а то я сейчас опять разрыдаюсь. А может, мне выпить?
– Не вздумай. Еще хуже будет.
– Хуже точно не будет. Ты хоть понимаешь, что он мой первый и единственный мужчина?! – Лика заплакала, и тушь, которую она так старательно наносила на ресницы, потекла чернилами по щекам.
– Лика… Ну не надо. Не делай скоропалительных выводов!
– Скоропалительных? Ты сам-то понимаешь, что говоришь? Не беси меня! У тебя что – мужская солидарность включилась? Или он тебе что-нибудь рассказывал? Давай уже, говори правду.
– Какую правду, Лик. Я знаю Мишу и его отношение к тебе. Ну и денек. Меня сегодня Ксюша тоже с утра пилила. Слушай, а давай напьемся после концерта? Поговорим, как в старые добрые времена.
– Ну, я-то с радостью. Это ты человек семейный.
– Я уже взрослый мальчик. Так что решу сам.
– Тогда пошли. Там нас Марик ждет. – Лика промокнула салфеткой мокрое от слез лицо.
– А Семен еще не пришел? Меня, честно говоря, такое отношение утомляет. Сколько можно в эти дурацкие фокусы с телефоном играть? Взял бы тогда себя помощницу, чтобы дела решала. Ну, серьезно: невозможно уже!
– Брюзга! Ты идешь? – Лика обняла Жоржа.
– Слушай, я сейчас приду. Выкурю сигарету и приду. Мне надо немного успокоиться.