Шрифт:
На одной из тусовок, с концентрацией творческой энергии, музыканты нашли друг друга и объединились в джазовый коллектив.
В тот вечер все были пьяными и веселыми – кто-то даже слишком. По квартире разносились звуки композиции Girl from Ipanema. Жорж не любил ее. Считал, что Жобим и тенор-саксофонист незаслуженно получили «Грэмми» за «Запись года» со столь «попсовым», как он полагал, хитом. Почему-то он разозлился.
Федор стоял в стороне, тихо потягивал свой джин-тоник и улыбался. В какой-то момент Жоржу показалось, что он смеется над ним. Он несколько раз прошел мимо, а потом не выдержал:
– Ты что тут, самый умный?
– С чего ты решил?
– Смеешься над всеми… Харе уже!
– Что харе?
– Улыбаться.
– Хм… У тебя что, какие-то проблемы с улыбками? Фобия?
– Проблемы сейчас будут у тебя, если не прекратишь.
– Да что я должен прекратить?!
– Улыбаться…
– Хм… Чувак, ты серьезно?
После таких слов Жорж чуть было не накинулся на Федора. И если бы не Семен, который умудрялся всегда и везде появляться вовремя, то неизвестно, чем все могло закончиться.
– Ребята, вы чего? Хватит уже. Что случилось-то?
– Да вот стоит и смеется над всеми.
– Понятно…
Семен с трудом развернул Жоржа от Федора и уволок его в соседнюю комнату.
– Слушай… Тут такое дело, старик…
– Старик?! Ты ко всем так обращаешься? – огрызнулся Жорж.
– А тебе не нравится?
– Да, в общем-то, все равно: называй как хочешь.
– Ты что-то не в духе сегодня. Что-то случилось?
– Допрашивать будешь?
– Так вот, старик… Ой, прости. Больше не буду.
– У тебя, видимо, какая-то особая любовь к этому слову.
– Слушай, тут такое дело. Федор в детстве болел сильно. Какое-то время вообще с кровати не вставал. Потребовалось сделать операцию на позвоночник, но какой-то нерв задели. Никто не знал, выживет он вообще или нет. Больше года отходил после операции, а потом… Там такая история. Прямо фильм можно снимать. Прочел про Бадди Рича [17] . Он ведь считал, что все свыше. Можно учиться или не учиться, на талант это никак не влияет. Вот Федор и увлекся джазом.
17
Бадди Рич (1917–1987) – знаменитый американский джазовый барабанщик, руководитель «джаз-бэнда».
– Странно.
– Что странно?
– Почему все прекрасное из боли?
– Из боли? Ну, нет… не все…
– А ты знаешь хоть одного счастливого музыканта?
– Счастливого? Знаю…
– И кто же это?
– Федор, например, или мы. Да все музыканты счастливые. У кого есть концерты. Ну а что, разве не так? Занимаешься любимым делом, а тебе за это еще и деньги платят. Настоящее счастье. Когда я слышу, как Федор играет, мне самому так хорошо становится. И знаешь, что я понял совсем недавно? Любовь тебя может предать, в любой момент, но пока твои руки способны играть, никто не может у тебя отнять этого, никто….
– Козел я… Б… Какой я козел…
– Да все мы… Слушай, мы не можем знать всех историй.
– Не можем. Не можем… Но терпимее и добрее можем быть?
– Можем. Но это тоже… Путь. Пойдем джемить.
– Предлагаю размяться чем-нибудь неспешным, медитативным, чтобы сбить излишнюю экспрессию!
Сначала ребята пробовали нанимать профессиональных продюсеров и даже предлагали им весьма неплохие деньги. Но из этой затеи ничего толком не получалось. Даже со старыми клиентами и площадками нанятые «продюсеры» и «организаторы» умудрялись ругаться и портить отношения.
Так что поиск подходящего организатора они отложили до лучших времен, а пока Жорж сам справлялся с этой задачей.
Нужно было связаться с контрабасом. Марик присоединился к ним год назад. До него контрабасистов приходилось менять довольно часто: никто не приживался. Дольше всех продержался Юра. Они выступали с ним где-то с полгода. Отличный музыкант: на сцене выдавал просто шедевры! А главное, что при этом никого не забивал и не пытался выделиться. Он-то как раз хорошо понимал, что такое джаз. Не выпячивал себя, умел поддержать партию другого. Если бы только не его любовь к рюмке приложиться! Сначала все как-то снисходительно и понимающе смотрели на маленькие шкалики, что он периодически доставал из рюкзака. Ну, кто не любит пропустить бокальчик после концерта?
Но через какое-то время Юра стал напиваться так, что терял над собой всякий контроль. Приходилось каждый раз после выступления волочить его по очереди домой. Предел наступил, когда он опоздал на репетицию перед серьезным ивентом, да еще пришел уже изрядно выпивший.
– Слушай, так нельзя! – попытался пристыдить его Жорж. – Мы же тут вроде все друг за друга. Как мушкетеры.
– Да пошел ты! Вы меня просто достали. Скажите спасибо, что я вообще пришел!
Если бы не концерт, то Жорж врезал бы ему, без вариантов! После выступления Юра сел за барную стойку и настоятельно потребовал виски. И как ни пытались его отговорить, снова напился до потери сознания.