Телевизор, до сих пор вещавший голосом Николая Дроздова о каких-то зверюшках, прибавил звук и принялся за старое. Шоколадные батончики, полные орехов сменялись пылесосами от западных фирм, радостно улыбающиеся тети тыкали в экран коробками со стиральным порошком, нарезали очаровательной формы дольками копченую колбасу, щедро поливали майонезом салаты.

Гена кинулся в коридор к телефону и набрал номер Зямы — тот жил в одном с ним микрорайоне. Толика он не решился беспокоить. Зяма поднял трубку только после пятого гудка. Все это время Гена поглядывал в комнату — на экране телевизора продолжалась шоколадно-стиральная вакханалия.

— Зяма, — взмолился Гена, — включи телик, первый канал.

— Чего? — удивился Зяма.

— Ну, я тебя прошу. Там такое показывают!

— Чего «такое»? Включен он у меня. «В мире животных» идет. И что?

— Нет, ничего. Извини.

— Совсем ты там уже чеканулся!

Гена положил трубку и вернулся к обезумевшему экрану.

«Реклама», — мелькнула заставка. «Сам вижу», — огрызнулся студент. Конечно реклама: копченая колбаса, майонез, батончики с орехами. А в магазинах шаром покати. Кости, под названием «суповой набор», чтобы купить, чуть не полдня нужно в очереди стоять. Телебезумие, тем временем, набирало обороты.

«Смотрим», — подтвердил Гена и осторожно, опасаясь, как бы не закружилась голова, присел на краешек дивана.

Ну, конечно. Президент. Указ о выборах губернатора. Бред. Бред сивой кобылы.

Экранное сумасшествие прекратилось. Гена чуть не плакал от сознания собственной беспомощности, неспособности дать увиденному и услышанному хоть какое-то, мало-мальски разумное объяснение. Он понял, что свихнется, если не разгадает загадку.

«Запад», — пришла спасительная мысль, и Гена ухватился за эту хрупкую соломинку.

«Передача из-за «бугра», вроде «Голоса Америки», только телевизионная, и враждебная пропаганда, имеющая цель сломать его, Генины, мозги. Передача узким лучом направленного действия со спутника. А что, технически вроде бы осуществимо…»

Гена немного успокоился. Хаос, царивший в его голове, собрался, наконец, в логическую картину. Электронный идиотизм получил материалистическое толкование.

«Так, понятно. Закордонная пропаганда, — размышлял Гена. — Что же теперь со всем этим делать? А ничего. Первое: не распространяться насчет увиденного, все равно никто не поверит, наживешь еще неприятностей. Второе: смотреть по мере возможности, потому что интересно. Третье… Ладно, хватит и двух пунктов. Вот только мама — увидит когда-нибудь и подумает, что они вдвоем синхронно повредилась головами… Впрочем, мама так выматывается на работе, что ей не до телеглупостей. А, кроме того, её можно успокоить, объяснив: это просто шутки. Милые шутки западных дяденек, желающих нас повеселить».

— Гуляй народ, от рубля и выше! — объявил Толик, ставя на стол бутылки болгарского «Старого замка». Хорошее вино и не слишком бьет по тощему студенческому карману.

Сегодня в институте выдали «стёпу»: появился повод устроить небольшой кутеж. Гена, Толик и Зяма, прихватив двух девчонок с их курса, Риту и Тому, заявились после занятий в кафешку — обычное место студенческих увеселений. За последние две недели у Гены это была первая вылазка с приятелями. Совсем затянул его хитрый телеящик, выдавая регулярно порцию, минут на тридцать-сорок, «западной» фантастики. Конечно фантастики, а чего же еще? Разве может существовать в реальном мире такая Россия, где есть президент, губернаторы, террористы, забастовки и реклама пива. Где по телевизору день-деньской крутят боевики, эротику и «ужастики». Кроме России в том призрачном мире существовали также Грузия, Украина и другие наши республики, только почему-то отдельно. У них имелись, насколько мог судить Гена по отрывкам «новостей», свои президенты. Но больше всего там было рекламы. Она оглушала, вываливая на голову студента десятки наименований женских колготок, бульонных кубиков, гигиенических прокладок и холодильников. Во всем этом явно присутствовал элемент садизма. Разве не издевательство, скажите на милость, предлагать человеку посетить меховой салон и приобрести кожаное пальто или норковую шубу с пятнадцатипроцентной скидкой, в то время как он ломает голову, где бы раздобыть сто пятьдесят рэ на покупку джинсов у барыги?..

Девушки достали из сумочек сигареты и шоколадку «Сказки Пушкина» — ничего, сойдет на закуску под сухое. Кафешка имела то преимущество, что именовалась «баром», и здесь разрешалось курить. Забулькало в стаканы вино. Толик рассказал дежурный анекдот. Тома с Ритой прыснули, слегка сконфуженные — анекдоты Толик подразделял на смешные и приличные. Этот был смешной.

— Кто их только придумывает, — спросила, жеманничая, Тома.

— У Андропова западные журналисты тоже поинтересовались: «Кто там, у вас, сидит и сочиняет эти анекдоты», — вставил слово Зяма. — Андропов ответил: «Кто сочиняет тот и сидит».

Все дружно рассмеялись — шутка, хоть и старая, всегда хороша, если к месту.

— А Гена что нам расскажет, — спросила Рита, отправляя в рот кусочек шоколада. Толик подмигнул приятелю: давай, не подведи. Тот неожиданно для себя самого выдал:

Толик от смеха поперхнулся вином. Зяма смеялся молча, укоризненно качая головой: ай-ай-ай, кого затронул. Девчонки прикрыли ладошками рты, давясь хохотом и одновременно оглядываясь по сторонам — не услышал бы кто, что здесь такое говорится. Толик, все еще не справившись со смехом, наклонился к Гениному уху.

— Старик, ты, где это выкопал? Смотри, будешь там  сидеть и сочинять.

Гена виновато улыбался и молчал. Его не беспокоило то, что он тронул «священную корову» — все свои, при них можно, — но он ненароком проговорился, нарушив наложенное табу. Владеть в одиночку подарком закордонных «друзей» Гене стало уже невмоготу. Переизбыток информации, пусть даже она и была чьей-то хитроумной выдумкой, распирал студента, грозя в один прекрасный момент вырваться наружу неконтролируемым потоком. Ему захотелось тут же выложить свои секреты. Вниманием приятелей, тем временем завладел Толик. Развивая тему ожившего вдруг обитателя мавзолея, этот балагур принялся травить байки о привидениях, зомби и тому подобной чертовщине.