— Хорошо… — уже без гнева в голосе продолжил канган. — Что вы хотите? Зная Ладомолиусов, могу предположить, что списочек для торговли составили.

— Небольшой! — коварно улыбнулась Литария. — Первое: война против бесцветных ведётся под нашим руководством. Пусть Советник Силы Ократ Чамолиус и дальше радостно потеет от своей важности, но у Венцима должна быть бумага, заверенная лично Вами, Ваше…

— Да говори уже просто — без всех этих верноподданических обращений! И так наговорила сверх меры гадостей! Вся в сыночка!

— Это он в меня, но спасибо! Так вот, бумага, подписанная тобой и заверенная Личной Официальной Печатью, что мой муж имеет право привлекать любые силы для осуществления защиты Свободного Вертунга и на время операции выходит из-под контроля Советника Силы. Ократу Чамолиусу про это знать совсем не обязательно.

— Это легко, — кивнул канган. — Я бы Венцима с удовольствием и Советником Силы сделал, если он опять не откажется.

— Уже не откажусь, — сказал ренгафар. — Время подошло на суше осесть и пора уступать флагман молодым — смену подготовил достойную. Только не сейчас, а когда сволочей придавим.

— Второе… — продолжила Литария. — Когда всё закончится, то официально на весь Свободный Вертунг будет объявлено, что Ликкарт герой, спасший трон и страну от бандитов.

— Объявить не сложно, но подобное заявление подразумевает серьёзные награды от меня, как от кангана. Что захочет он… или ты?

— Я? Ничего! Поговорите с ним сами и согласуйте. Уверена, что денег он не потребует и казну не разорит.

— Ага! «Не разорит»! Имел с Ликком пару бесед — без штанов оставит!

— И последнее… — не обращая внимания на фразу Тойбрела, сказала Литария. — Мой сын действительно очень любит… или любил твою дочь. Если он простит и добьётся её расположения, то ты не будешь против свадьбы.

— Так и знал, что самое «сладенькое» напоследок приберегла! — гаденько усмехнулся канган. — Только вы, Ладомолиусы, сами себя обхитрили в попытке залезть на трон. Вам сыночек не рассказывал идею про отторжение власти?

— Нет…

— Так вот! Хочет быть мужем Ирисии — пусть сговариваются, но будет бумага с Официальной Личной Печатью кангана, что муж эканганды отказывается от претензий на престол и никакой власти не получает! Мне это очень понравилось, и поступлю именно так! Здесь торговаться не намерен, тем более Ликкарт сам предложил мне такие условия для брака!

— Вот ведь! — чуть ли не сплюнула в сердцах Литария. — Дали же боги сынишку блаженного! Ладно! Но при условии, что он сохраняет за собой фамилию Ладомолиусов и наследует всю власть в нашем роду! Ещё… Их совместные дети с Ирисией будут носить двойную фамилию Звейницилл-Ладомолиус!

— Хочешь объединить оба рода в моих внуках?

— В НАШИХ, канган! — ответил за жену Венцим. — Так мы сохраним принципы наследия и не будет неразберихи в последующих поколениях! Подобное выгодно всем и исключит кровавый делёж власти с разборками, в каком потомке какого рода больше той или иной крови!

— Ладно… — сдался канган. — Тут ещё подумаем и поговорим, но делать нечего — согласен.

— А меня вы спросить не хотите? — горько сказала Ирисия, до этого тихо сидевшая за столом, не смея поднять глаз.

— Нет! — хором ответили Литария и Тойбрел.

— Ты пойми, дочка! — продолжил он один после этого. — Никто силком тебя тянуть не будет. Оба хороши — много чего натворили, так что и разбирайтесь между собой, как сможете. Ни я, ни Ладомолиусы вмешиваться не будем.

— Согласна! Ни ты не лезешь, ни я! — подтвердила Литария. — Даже интересно, что выйдет! Может, всё-таки вина?

— Нет, — отказался Тойбрел. — Выпьем ещё нормально, а сейчас нам обратно пора — и так, уверен, что вся столица ногти себе грызёт от любопытства, что мы тут делаем. Да! Я отпишу герцогу Аргайлу в Орландию, что полностью поддерживаю Ликкарта.

— Значит, мы услышали друг друга?

— Услышали и поняли, Литария. До скорой, надеюсь, встречи.

Из особняка Ладомолиусов важные персоны разъезжались уже каждый в своей карете. Неожиданно для кангана, Ирисия захотела поехать вместе с присмером Жаниром, явно собираясь с ним обсудить свои душевные терзания. Тойбрел возражать не стал, зная, что лучше старого друга никто не поставит мозги дочери на место.

— Ты сделал из меня посмешище… — заявила она присмеру, как только они остались в карете одни. — Я пришла к тебе тогда за советом, открыв душу, а…

— А я уберёг тебя от слишком больших ошибок, — с улыбкой ответил Жанир. — Вспомни свои желания — убить, искалечить и прочее.

— Но ты же согласился, что месть должна свершиться, если есть во мне желание! Ты говорил, что после неё мы с Ликкартом станем равными в своих обидах и лучше поймём друг друга! Что в результате? В результате, кроме обглоданной совести я ничего не чувствую!