Наполеонова нельзя назвать слабонервным, но когда, приехав на место со следственной группой, он увидел торчащую из бочки голову мужчины, во рту которого была голова рябчика, его на какое-то мгновение замутило.

Эксперт-криминалист Афанасий Гаврилович Незовибатько тяжело вздыхал и качал головой.

Судмедэксперт Шахназаров велел вытащить труп из бочки, но его остановил Легкоступов:

– Подождите, Руслан Каримович! Подождите! – возбуждённо закричал фотограф и принялся щёлкать убиенного со всех сторон, выбирая такие ракурсы, чтобы в объектив попала и бочка, и кровавая надпись на стене.

Шахназаров пожал плечами и отступил.

– Ребята! Это же Маяковский! – чуть ли не восторгался Валерьян.

– Где Маяковский? – растерянно спросил молоденький участковый.

– Да на стене же! – Фотограф чуть ли не ткнул пальцем в надпись.

Участковый смущённо заморгал, точно сова на солнце.

Наконец труп был извлечён из бочки с ананасами, и судмедэксперт склонился над ним.

– Ну что там, Руслан Каримович? – сразу же начал теребить его Наполеонов.

– Пока могу только сказать, что его ударили по голове.

– Чем? – Следователь стал оглядываться вокруг.

– Предполагаю, каким-то камнем. Подробнее сам знаешь когда, – ответил Шахназаров.

– Знаю, знаю, – отмахнулся Наполеонов, – после вскрытия.

– Вот и молодец, – похвалил его судмедэксперт.

– Где Валерьян? – спросил следователь.

– Исследует усадьбу, – ответил Аветик Григорян.

– Что значит «исследует»?! – рявкнул Наполеонов.

– То и значит, – вмешался Ринат Ахметов, – цветочками любуется, бабочками.

– Александр Романович, он тебе что, нужен? – не отрываясь от своей работы, спросил следователя эксперт Незовибатько.

– Сто лет он мне не нужен!

– Так нехай себе гуляет. Он человек творческий.

– И шёл бы себе в салон моделек снимать! – не мог успокоиться Наполеонов.

– Ему и тут неплохо.

После этого разговор сошёл на нет, и о Легкоступове вспомнили только тогда, когда все загружались в машину.

– Ты где был? – набросился на него следователь, когда тот подошёл поближе.

– Там, – неопределённо махнул Легкоступов в сторону цветника. И забравшись в автомобиль, сразу же отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

У Наполеонова тоже не было настроения продолжать разговор. В глубине души он надеялся, что дело передадут другому следователю. Но его надеждам было не суждено сбыться.

Уже на следующий день его вызвал к себе полковник Солодовников и сказал:

– Саша, ты был на месте преступления, тебе и карты в руки. Займись этим делом в первую очередь.

– Хорошо, Фёдор Поликарпович, – подавив вздох, ответил Наполеонов.

– Вот и хорошо, – сделал вид, что обрадовался, Солодовников. Можно было подумать, что он боялся услышать от подчинённого другой ответ.

Наполеонов же дал волю вздохам и сетованиям, когда остался в кабинете наедине с самим собой. И его можно понять. Убийство резонансное, поражает своим зверством. А подозреваемых ноль без палочки. Кому мог помешать Фрол Евгеньевич Тавиденков? Компаньону? Конкурентам? Неизвестным недругам? Кабы знать…

Утро следующего дня следователь решил начать с разговора с компаньоном Тавиденкова Денисом Сергеевичем Кобылкиным. Кому как не Кобылкину лучше других знать о происках конкурентов, здраво рассудил следователь. Однако не успел он снять трубку, как секретарша Элла Русакова сообщила, что его жаждет видеть жена, точнее – вдова убитого, Стелла Эдуардовна Тавиденкова.

– Она что, здесь? – удивился Наполеонов.

– Так точно! – Элла шутя сделала под козырёк.

– К пустой голове… – начал было Наполеонов.

– Но, но… – пригрозила Элла.

– Ладно, – махнул рукой следователь, – пригласи её сюда. Мне и так и так разговаривать с ней придётся, – добавил он обречённо.

– Чует моё сердце, – пошутила Элла, прежде чем выскользнуть из кабинета, – не пришлась вам по вкусу Стелла Эдуардовна.

– Типун тебе на язык! – вырвалось у следователя.

Девушка хихикнула и испарилась. Через пару минут вместо неё в кабинет Наполеонова вошла Стелла Эдуардовна Тавиденкова.

Наполеонов проявил чудеса вежливости и привстал со своего места при появлении дамы.