– Семь, – машинально поправил Наполеонов.

– А вот и нет! Именно сто! Сначала прославляем человека, как героя! Песни слагаем и поём со школьных лет о красном командире, а потом забываем и делаем вид, что этого не было, а если и было, то не с нами.

– Вы успокойтесь, молодой человек, – проговорил Наполеонов, ошарашенный реакцией парня. – Поверьте, я не хотел вас обидеть или задеть чувства вашего отца.

– На чувства моего отца вы плюёте с девяносто первого года прошлого века!

– Помилуйте! – взмолился Наполеонов. – Меня тогда ещё и на свете не было!

– Меня тоже, – признался парень.

Следователь замер, не зная, чего ожидать от него дальше.

– Ну и ладно, – неожиданно успокоился Иван.

– Я тогда пойду, – заторопился Наполеонов и, не оглядываясь, направился к лестнице.

Интуитивно он ожидал, что парень хлопнет дверью. Ан нет, дверь закрылась мягко, тихо щёлкнул замок.

«Это у них, видать, семейное», – подумал он, спускаясь вниз по крашенной масляной краской лестнице. Кто-то бы непременно сказал – прошлый век.

Наполеонов, хотя и не поверил, что сможет найти Королёва на могиле Николая Щорса, всё-таки, забравшись в салон своей белой «Лады Калины», поехал в сторону городских кладбищ.

На входе он расспросил, как ему найти могилу красного командира, и, оставив машину на стоянке, пешком отправился в указанном ему добрыми людьми направлении. Даже цветов прикупил у старушки. Неудобно же идти к человеку, хоть и покойному, с пустыми руками.

Когда Шура Наполеонов учился в школе, красных галстуков уже не носили, об Октябрьской революции школьникам особо никто не рассказывал и песен о Щорсе не пели.

Однако мать рассказывала ему о своих школьных годах. И от стариков, как во дворе, так и на работе, ему довелось услышать немало о том, что было раньше. Так что кто такой Щорс, Наполеонову было хорошо известно.

И теперь, медленно приближаясь к месту назначения, он думал о том, как странно складываются жизненные судьбы людей. Взять хотя бы Щорса. Паренёк, родившийся в девятнадцатом веке, сложил свою молодую голову за дело революции в начале двадцатого века. Была у него вера в то, что он служит своему народу и своей родине. Было ему всего двадцать четыре года. Жить бы ещё парню и жить. Жениться на хорошей девушке, детей нарожать. А тут на тебе! Вера в священный огонь мировой революции…

Из задумчивости Наполеонова вывел раздавшийся совсем близко ровный мужской голос.

От неожиданности следователь даже вздрогнул и остановился. И тут он увидел захоронение, гранитный памятник и седого человека, стоявшего рядом. Наполеонов догадался, что это и есть Ярослав Ильич Королёв. Иван сказал ему правду. А он, Фома неверующий, ещё усомнился в словах паренька.

– Ну что, Микола, что, брат? – горестно спросил безмолвную могилу Щорса учитель истории. – Видишь, как оно всё повернулось. Прости нас всех и меня в том числе, не сберегли мы то, за что ты голову свою молодую сложил.

Наполеонов затаил дыхание и стоял минут пять неподвижно, боясь вмешаться в беседу двоих, один из которых не имел возможности ответить, даже если бы захотел.

Выждав ещё немного, следователь подошёл к могиле и положил цветы. Снова воцарилась тишина.

Потом Королёв поднял голову, посмотрел на Наполеонова и спросил:

– И вы к Николаю пришли? Что-то я вас здесь раньше не видел.

– Так получилось, – ответил следователь. – Я на могиле у Николая, можно сказать, случайный гость.

– Вот как? – Старик приподнял седую бровь.

– Я следователь, Александр Романович Наполеонов.

– Следователь? – ещё больше удивился Королёв. – А вы не шутите, молодой человек?

– Какие же тут могут быть шутки. Вообще-то я искал вас, Ярослав Ильич.

– Меня? – удивился Королёв.

– Да, вас.

– За какой же такой надобностью?

– Хочу поговорить с вами о Фроле Евгеньевиче Тавиденкове.

Старик нахмурился и ответил:

– А я об этом буржуе ни с кем говорить не желаю! Ни с вами, ни… – старик неожиданно запнулся.

– Вы хотели сказать – ни с Иваном. То есть вашим сыном.

– Да хоть бы и так! Вам-то какое дело?!

– Разве вы, Ярослав Ильич, не знаете, что Фрола Евгеньевича убили?

– Как убили?

Наполеонов пожал плечами. Он не собирался описывать Королёву устрашающую картину, увиденную им на месте преступления.

– Значит, Тавиденкова всё-таки кто-то убил, – задумчиво проговорил тем временем старик.

– Вдова считает, что это сделали вы.

– Я? – удивился Королёв. – Хотя в этом нет ничего удивительного.