Я кивнула, вспомнив жуткие крики женщины и то, во что она превратилась.

– А последний уровень – тогда что?

Олге мрачно хмыкнул:

– Третий? Оборотники. Способны вселяться в выпитые ими оболочки, а отпечатки прежней памяти жертв помогают им хорошо мимикрировать в обществе. Для нас они самые опасные, так как их основная цель – выслеживать тех, кому ещё удалось сохранить в себе небесную силу, и забирать её для своей Хозяйки.

– Для Ведьмы Самахи?

– Да. Она лепит из них своё воинство, чтобы свергнуть Короля и Королеву Неба, – встрял Вики.

– Не всё ли нам равно, кто будет править Небом? Старые небесные правители ничего хорошего не дали нашему миру, – возразила я из вредности. Вики меня бесил. – Маги, вскормленные их силой, опустошали целые страны.

– А инквизиторы, закрыв Землю от Неба, значит, защитили людей? – язвительно поинтересовался Шут.

– Может, в новой эре войн и разрушений и было предостаточно, но люди отстаивали свои интересы, а не участвовали в бессмысленной для них распре богов.

– Инга, человечеству небесные боги подарили мир, чтобы самим стать лучше, – горячился Вики, в то время как остальные наблюдали за нашей перепалкой. – Небо и Земля всегда были тесно связаны между собой. Боги делали людей сильнее, а люди богов мудрее. Но инквизиторы, благодаря отступнику Ану, заперли нас всех в клетке смертного существования. И Самаха с её тварями пользуется этим. Смертные для неё – как свиньи, выращиваемые на убой.

– А вы, значит, помогаете богам выпустить на волю свиней? – Разговор казался мне абсолютно абсурдным. Самой не верилось, что всерьёз взялась рассуждать о мотивации мифических персонажей, которых никто в глаза не видел.

– Ты разве не поняла, на что способны твари Самахи? – вмешался Олге. – Подавляющая часть людей не видят тех, кто им угрожает. Поэтому они абсолютно беззащитны. А вот маги могли с ними бороться, но их уничтожили или запечатали, пользуясь тем, что они были ослаблены войнами.

– Меня тоже запечатали в младенчестве. Это обязательная процедура. И всё же я видела ту тварь.

– Потому что твой дар силён и печать уже не сдерживает его. Ты начинаешь видеть то, на что запечатанные не способны. Но пока всё, что можешь – отбиваться от них с помощью электрошокера, – хмыкнул Вики. – Только это мало поможет от оборотников и более серьёзных тварей. Я же говорил, они ищут таких, как ты. Обычно днём они не нападают, но когда чувствуют силу – готовы изменить своим правилам. Помнишь, тебя опрокинул в столовой Ант? Он пытался отцепить от тебя присосавшегося паразита. Сейчас трещина в твоей печати стала ещё сильнее. То, что произошло сегодня ночью, частично твоя вина, а частично наша. Ты притягиваешь тварей Самахи, как магнит. Мы должны были раньше принять меры.

Олге поморщился, но кивнул:

– Твоя душа сильно искорёжена, Инга. Её опасно открывать Небу, но так же опасно оставлять всё, как прежде. Признаться, я до сих пор в затруднении, как быть с тобой. Давайте-ка поставим вопрос на голосование.

– Чтобы, как обычно, решить всё по-своему? – ухмыльнулся Вики.

– Я против того, чтобы снимать печать, – высказался первым Ант. Сейчас он избегал смотреть на меня и выглядел сумрачно. – У Инги свои планы на жизнь. Ей в ней комфортно. Давайте не будем вмешиваться.

Олге покачал головой:

– Призраки от Инги не отстанут. Ты собираешься постоянно опекать её?

– Печать можно закрепить, – возразил Ант, – а небольшой гипноз вернёт ей покой. Будет себе спокойненько грызть гранит науки и в ус не дуть.

«Ага! А вокруг будут летать невидимые опасные твари», – подумала я.

– Присоединяюсь, – подал голос Паве. – Сражаться – удел мужчин. Удел женщин – делать мужчинам приятно.

Вики ухмыльнулся и потянулся к пиву:

– Звучит как тост, дружище! Но я за то, чтобы в нашей команде появился боец, пусть даже женского рода. По весне нас призраки сильно проредили. Грешно отказываться от потенциально одарённого мага.

– С чего ты взял, что её сила примет нашу сторону? – фыркнул Паве.

– Но ведь не попробуем, не узнаем? А вот узнаем, тогда и решим, что делать дальше… Олге, я серьёзно – нам нужна нормальная команда. Патрулировать город в нынешнем составе – не дело.

Олге кивнул, принимая точку зрения Шута в расчёт, а потом остро взглянул на меня:

– Сама-то что скажешь? Хочешь стать одной из нас или забыть обо всём?

Я задумалась.

Нет, конечно, было бы здорово, если бы ничего такого со мной не случалось. Но закрыть глаза на произошедшее я уже не могла. Если страус спрячет голову в песке, это не значит, что он в безопасности. К тому же сегодня я снова начала летать, как раньше – до того, как похоронила маму. Её смерть сделала меня взрослой. Я больше не мечтать стать певицей и делала всё, чтобы моя жизнь была предсказуемой, правильной, стабильной… Но, может, я просто испугалась и потеряла свой путь? И крылья мне перестали сниться вовсе не из-за того, что я уже не росла, а потому что свернула не на ту дорогу?

Но, с другой стороны, какой из меня боец? Я страдаю одышкой только при одном виде беговой дорожки. А если придётся убегать от какого-то призрака? Или, ещё хуже, догонять? Нет, по башне я носилась весьма бодро, но ведь исключительно на адреналине. К тому же все эти рассказы начисто переворачивали моё представление о добре и зле. Меня с младенчества учили, что созданные Небесным Ану печати принесли в наш мир добро. Да, в истории человечества новой эры тоже были войны, но они не приводили к глобальным катаклизмам. И наш мир мне нравился. Если у тебя есть голова на плечах, ты всегда сможешь пробить себе дорогу без всякой магии.