Наверное, поэтому в наш прагматичный век вдруг получила распространение теория архетипов. Юнкас, её создатель, утверждает, что все смертные – это отражения небесных созданий. Но мы, как в кривых зеркалах, искорёжены до неузнаваемости своими пороками и слабостями. Лишь став полным воплощением своего небесного прототипа, человек обретает его силу, а после смерти сливается с ним, возвращаясь на Небо. Только сделать это так же не просто, как слепому найти дорогу в пустыне. Некоторые проживают тысячи жизней на Земле, всё дальше отдаляясь от небесной сути. Это глубоко несчастные люди – компиляции бесчисленного множества кривых отражений. Впрочем, даже им судьба даёт подсказки. Разгадают – и их души обретут частицу Неба.

Может, мои сны тоже были подсказкой? Вот только после смерти мамы я больше не летала…

– Инга!

Я отступила от края и поспешила к Анту. Он успел не только разжечь огонь, но и насадил на шпажки сосиски. Две он держал над пламенем, не дожидаясь, пока костёр превратится в угли.

– Вкусно пахнет, – подластилась я.

– А то! – гордо приосанился парень и похлопал по пледу рядом с собой. – Ну как, впечатлилась видами?

– А то! – передразнила его, и мы рассмеялись.

Вообще с Антом оказалось удивительно уютно как молчать, так и говорить о всякой ерунде. В отличие от меня, он обожал сладости, особенно шоколад. Я, наоборот, к сладкому была равнодушна, зато любила лимоны. Могла запросто умять половину без всякого сахара, запивая тонкие ломтики горьким кофе.

– Фи, – скривился Ант. – Какая гадость!

– Вовсе нет, – возмутилась я. – И вообще все цитрусовые тонизируют и хорошо стимулируют мозговую активность.

– Ага-ага, мозговая активность для тебя особенно важна, – хмыкнул он.

– А что важно для тебя?

– Я человек настроения, девочка-зубрилка.

– Хватит меня так называть, – бросила в него скомканную упаковку от съеденных сухариков.

Он засмеялся, ловя хрустящий шарик.

– Нет, ну правда, скажи, чем ты увлекаешься?

– Да ничем особым. Просто живу.

Ответ меня не устроил. Наоборот, вызвал исследовательский интерес. К тому же для человека, который ничем не увлекается, у него был хорошо поставленный голос, он классно играл на гитаре и не «плавал», как подавляющая часть группы, в статистике. А ещё Ант обаятелен, воспитан и симпатичен.

Наверное, я сильно захмелела, если выложила ему тут же все мои размышления, а потом сделала щедрое предложение:

– Давай сейчас устроим поиски тебя.

– Зачем? – Ант положил шпажки на уже прогоревший костёр и открыл нам по очередной банке пива.

– Ну как же? – возмутилась я. – Вдруг твоя небесная сущность страдает без тебя и ждёт не дождётся, когда ты бросишь маяться дурью и займёшься делом – найдёшь своё призвание, и тебе откроется твоя истинная суть. И тогда фьють… Когда умрёшь, тебя призовёт Небо, и ты обретёшь бессмертие.

– Увлекаешься теорией архетипов? – хмыкнул он. – Тогда должна знать, что людям даются подсказки в виде порывов сердца. И «нравится – не нравится» играет такую же роль в поисках себя, как «горячо-холодно» в детских прятках.

– Не только сердечные порывы играют роль, но и знаки, которые нужно увидеть и разгадать. И чтобы всё сработало, перво-наперво нужно начать искать себя и пробовать во всём, – возразила я. – А идти на поводу настроения опасно, так как лень – это тоже настроение, но с отрицательным знаком. К тому же не забывай о происках Ведьмы Самахи, которая делает всё, чтобы сбить человека с правильного пути, заманить в свои чертоги и выпить небесную часть его души.

– Ого! – восхитился Ант. – Вот и страшилки пошли.

И словно в ответ на его слова внизу башни раздался женский крик, полный ужаса и боли.

– Оставайся здесь, – велел Ант и бросился к люку башни.

Быстро порывшись в своём рюкзаке, я помчалась за ним следом. В отличие от безоружного Анта, у меня хотя бы электрошокер был.

Я неслась во весь опор по лестнице, одной рукой подсвечивая путь телефонным фонариком, другой сжимая электрошокер. Но, разумеется, Ант был быстрее и умчался далеко вперёд. Сердце рвалось из груди, воздух с хрипом вырывался из лёгких. Удивительно, что я не переломала себе ноги в этой гонке.

Женский крик стих, но теперь снизу доносились скрежет и грохот. Страшно было даже представить себе, что это могло быть. Ненадолго всё прекратилось, а потом послышался новый звук: словно часто-часто застучали несмазанной дверью. Стены башни на миг вспыхнули в голубоватом свете, после чего последовал сухой треск.

Большая часть пути осталась позади, когда снова раздался визг, да такой пронзительный, что зазвенело в ушах.

– Ану… Ану… Ану, – застонала в ответ башня.

Странно, но при всём ужасе, что я испытывала, у меня возник план. Задним умом я отлично понимала, что он попахивает безумием, но мне нужно было что-то делать. К тому же во всех фильмах ужасов, когда прячутся от маньяков, те всё равно находят и убивают своих жертв, если ты не главный герой, конечно. В этой истории я однозначно персона второго плана, но умирать не хотелось. Поэтому нужно делать всё наоборот: вылететь преступнику навстречу и сломать ему поведенческий шаблон. На моей стороне будет внезапность. Башня гудит так, что мои надсадные хрипы и топот по ступеням вряд ли услышат. Фонарик на предпоследнем повороте выключу, а потом врублю на полную мощь, чтобы ослепить преступника. Ну и, конечно, электрошокер…