— Если не будет обнаружено обратное.

— Мы также настаиваем на проведении анализов независимым невродиспансером и присутствия эксперта при смыве рук.

Тут взгляд Лукрицина стал злее, видимо воспротивиться он не мог, а без адвоката ты букашка. Как же они привыкли пользоваться своей властью и подавлять. Может это и хорошо, когда дело касается реальных настоящих преступников, а никогда обычных растерявшихся людей, которых, как меня, подставили и несправедливо в чем-то обвиняют. Сколько историй про то, как полиция выбивает показания и никто ничего не может доказать, особенно, когда там замешаны большие деньги и люди, которые ими владеют.

— Пусть подпишет протокол досмотра для начала, раз мы говорим о сотрудничестве, — последние слова он выделил с иронией.

Женщина, она так и не представилась, не капитану, не мне, хотя мне было не важно как ее зовут главное, чтобы помогла, а уж потом выясним как к ней обращаться, чтобы благодарить. Она взяла в руки листы, которые ранее подсовывали мне, быстро прочла и обратилась ко мне:

— Ты отрицала, что найденные наркотические вещества принадлежат тебе?

— Да, — я уверенно покачала головой.

— Тогда почему в протоколе это не указано? — твердо посмотрела на него.

— Разве? — взял лист и сделал вид что читает.

— Давайте не будем разыгрывать этот цирк, Алексей Валерьевич!

— Только потому, что вы просите, Анна Александровна, и так посмотрел, что у меня не осталось сомнений в их давнем знакомстве.

Он что сейчас с ней заигрывает, она так стервозно ему улыбнулась.

Капитан вывел компьютер из режима ожидания, что за время нашей беседы успел погаснуть. Постучал по клавиатуре, а затем зашумел печатающий принтер. Он встал и протянул нам только что напечатанные листы. Та даже смотреть не стала, передала мне:

— Посмотри, если все так и нет возражений, подпиши. Здесь просто описан факт задержания, ничего серьезного, — уточнила для моего успокоения.

Я прочла. Особенно мне понравилась последняя строчка «Утверждает, что наркотики не употребляет, пакетик видит впервые и что его подбросили» правда не написано кто, но у меня то нет тоже доказательств. Подписала три экземпляра и протянула своему адвокату.

Я могу увидеть Даниила или Глеба? — тихо, чтобы только ей было отчетливо слышно.

— Сейчас все устроим, — взяла меня за ледяные руки, чуть сжав их, придавая мне уверенности.

— И мы настаиваем на встречи с родственниками, — на этот раз мило ему улыбнулась, наверно хотела немного расположить, раз мы просим.

Кивнул.

— Только с кем-то одним, это не проходной двор, — ну как же без ехидных комментариев.

Она вышла видимо позвать брата, оставив нас один на один.

— Повезло тебе, Кира, но в следующий раз не нужно переходить дорогу не тем людям.

Он так открыто это сказал, не угрожая, а словно просто предупреждая, будто не он меньше полчаса назад пуговицы мне расстегивал.

— Не стоит портить себе жизнь, крошка, — он встал, проходя мимо, похлопал меня по плечу, и направился к двери, в которую как раз входил Данька.

— У вас пять минут.

Я вскочила, и бросилась ему в объятия. Слезы покатились из глаз, оставляя на рубашке следы в области груди.

— Ну всё, успокойся, мы с Глебом все решили, — он поглаживал меня по спине, но так трудно было успокоиться, еще ничего не закончилось и страх не отпускал.

— Мама с папой знают? — шмыгнула носом как маленькая.

— Думаю, им не стоит волноваться, пусть это будет нашей тайной, хорошо? — кивнула, — А говорила парня нет, — ласково укорил меня.

— Он и не парень, — смутилась и соврала, сильнее уткнувшись в грудь.

— Да-да, просто преподаватель, только мне не лги, не станет из-за простой студентки так переживать, вон места себе не находит, рвался вперед меня, но сказали только родственники.

Еще немного так постояли, затем я все же отстранилась. Он заверил, что все теперь будет хорошо.

— Только, Кир, ночь нужно здесь пересидеть, справишься?

Уверенно кивнула, что оставалось. Придется составить компанию этой чокнутой Мари. Послушать ее пошлые советы, ничего уши не завянут, переживу.

— Глеб собрался дежурить под окнами, так что ничего не бойся.

— Ему вряд ли разрешат…

— Сказал кого-нибудь побьет, чтоб и его рядом с тобой посадили, романтик.

— Надеюсь ты его отговорил…

— Все разговор окончен, — вошел Лукрицин и прервал нас, — Вы, — обратился он к брату, — на выход, а вы, — уже ко мне, — Со мной, в камеру.