"Что за неаполитанские неандертальские страсти, милая" - уже готов был сойтись я мысленно с этой несчастной и продолжить заданную ею тему в баховском фугато.

– Во-первых, его зовут не Фикс, а Икс. (Фикс - это от "фикс-идея", идэ фикс). Имя моего избранника не может быть открыто, оно запечатано под апокалиптической печатью. Даниил, войди ко мне, - и она раскрыла руки для объятий. Я было двинулся.
– Уходи, уходи, я ненавижу тебя. Я сто тысяч раз воплощалась без толку, ныряла, ползала, терзалась, волосы на себе рвала и потом новые отращивала, только чтобы увидеть тебя, а ты...

– Я же с тобой (молвил я, поняв указ психиатра не противоречить, "обтекать" больную).
– Вот я, я здесь, - я уже шел на нее как на подбитую птичку, как на бабочку под совком.

– Его зовут не Фикс, а Икс, а ты - Фикс. Фиксик. На-ка, выкуси. Фига книга. Сразу видно, смотришь в книжку. А у него нет имени. У... У...
– Тут она начала стонать и рвать на себе рубаху.
– У... у... у... опять не он.

– Что с ней?
– спрашивал я у Беппо в перерыве между нашими воздушными беседами с ундиной.
– Расскажите её историю.

– История жизни и история болезни - это одно и то же, пока вы не на пути к Богу и вечности. Не оскорбляйте эту женщину. Она имеет лишь историю жизни.

Когда-то (она утверждает, это было много-много времен назад, так что неисчислимо даже), она встретила его. Кто, что он - ничего не помнит. Но он, он её суженый, избранник. Однажды у нее прорвалось, что это было, когда она работала бит-танцовщицей на строительстве вавилонской башни, а он готовил план проникновения в пирамиду, так как там, как сказал он ей, осталась одна запись, гениальная запись... он ее сделал в предыдущем воплощении, а сейчас пришел в мир забрать и отдать ангелам.

– Если вы храните свои святые мысли в пирамидах, - прервал я Беппо, - то усыпальницы эти весьма ветхи, ибо я не помню историю какой-нибудь великой мысли, продержавшейся подолгу среди людей. А те, что оставались на земле, подвергались страшной участи. Их выкапывали из-под земли, ставили протезы, заплатки, помещали в музеи под колпаки, оплакивали, оплевывали, муссировали, насиловали мертвых... А потом объявляли еретическими и сжигали на костре. Зола шла к небу, и плакали ангелы...

А так, обычно - пошла по ветру идея как душа... персона нон грата в мире. Ее не принимают человеческие посольства, научные институты, а просто смертный не вправе по земным законам приглашать к себе на жительство не то что инопланетян, но даже иностранцев без ведома властей. Есть на небе - открою секрет - такая долина... Великих Мыслей, Пропавших Без Вести, долина Великих Избранников, Пропавших Без Вести. Она находится напротив ущелья самоубийств. Там селится, поверьте, элита воплощавшихся во всех мирах и пространствах.

– Но продолжим о нашей клиентке. Парень её пригласил к себе, и дальше было, как в югославском детективе. Пока она принимала ванну, он куда-то ушел и пропал. Она искала его на всех мыслимых на свете небесах, временах, землях и адах, но нигде не встречала. Он ещё не воплотился, и она обозналась - отвечали ей из темных сонных домов, куда она стучала по ночам. Т.е. он перевоплощается. "Перевоплощается! Как же я тогда его узнаю?!"

Она стала приставать на улице к прохожим: "Мне тошно, одиноко..." Вначале ей сострадали, но когда она начинала говорить: "Это ты", - и вцеплялась в горло, давила, душила, целовала и обливала слезали, дело не обходилось без психушки. Когда проникаешься идеей перевоплощений, живешь, как на минном поле - уже от себя говорил психиатр папа Беппо II.
– Как знать, не является ли этот тростник, родник, листок, лепесток (а не только человеческая душа - мотылек), не есть ли он твой ближайший в прошлом ближний? Не наступить бы, не обидеть, не обойти. Поиск его привел несчастную к нам. Как видите, налицо идея, фиксированная в трансценденции. Она налаживает связь времен и центрирует её вокруг единой точки, как положено в тайных науках, только кажется, избранник её дурен, хотя как знать? Кто этот Икс, как знать?..
– Психиатр Беппо поглядел куда-то отрешенно вдаль. На нем был парусиновый белый костюм и в правой руке трость.

Теперь я понял. Она и меня приняла за него. Что ж, может быть, она права. Я ведь ещё не лишился ума и поэтому не ясновидящий. Я не знаю своих воплощений. У меня простая книжная память на идеи, бывшие взаперти и в загоне...

– К какому разряду относится толпа?

– Низший разряд дворовых - это ад глупых. А святые - рай блаженных. Но рай блаженных - это та самая, в переводе на трансцендентальный язык, долина Великих Душ, Пропавших Без Вести.

– Хотя бы фотокарточку оставили... какая жалость.

У мысли нет лица, мысль знай твердит одно и то же... С ней не возьмешь откровенную ноту. Не с кем говорить мне на вашей планете. Пока, мистер Беппо. Пока, римский папа.

"Милый, где же ты, кто же ты? (Цитирую дневник умалишенной). Только на запах я могу понять, только наощупь наткнуться в темноте... Я перещупала все ночные деревья и кусты. Я облазила все грязные углы мира сего, я осмотрела всех людей... и нет тебя, нет тебя, точно и не было, и может быть, в самом деле ещё и не было тебя?.."

– Беппо, - спрашивал я психиатра на следующее утро, - а как лечат головы в дегомункулюзаторской?

– Мы отучаем людей мыслить правильно. Мы учим их мыслить свободно, дерзко, гениально. Внушаем, что факт всегда как бомба с часовым механизмом под подушкой. Ляжешь на нее спать, а она взорвется спустя час, когда откроют какую-нибудь новую теорию, противоречащую твоей и тоже основанную на фактах. Мы учим людей традиции, а потом начинаем тренировать как вольных стрелков. Вначале обрасти броней школы, а потом сбрось кольчугу и орудуй легкой стрелой мысли.