Это было на Среднем Трёхгорном переулке. Мама, как обычно, вела меня в ясли, но в это утро на тротуаре появились рельсы, уложенные концами на два коротких бревна. Держась за мамину руку, я подняла правую ножку и топнула по рельсу, он отозвался тихим звоном. Я топнула по нему второй ножкой, и рельс зазвучал ещё приятней. Мама меня поддержала, я пошла по рельсу и смотрела, как по нему топают мои синие ботиночки и слушала как он нежно поёт-звенит, приветствуя каждый мой шаг.

Неделю лежали рельсы на тротуаре, и каждое утро я ждала встречи со своим поющим другом, и радовалась, когда мои ножки топали по нему и создавали красивое звучание. Потом рельсы убрали, и моё первое путешествие в удивительный мир звуков осталось как ощущение счастья. Позднее это переросло в занятия музыкой.

А когда мне исполнилось пять лет, папа подарил мне книгу про Винни Пуха с замечательными картинками. Папа сказал мне, что ему очень нравится, как эти истории перевёл с английского Борис Заходер, потому что слова в этой книге как живые, они веселятся, кувыркаются и играют с нами. Первый рассказ прочитал мне папа. Потом читала мама. Она начинала читать мне новую историю, а потом останавливалась и говорила: «А теперь читай сама». Это читать вывески было просто, а тут целые предложения! Но истории про медвежонка были такими интересными, что я читала некоторое время, а потом читать продолжала мама. Это было волшебство. Из букв получалось слово, из слов – предложение, в голове возникала живая картинка, а из предложений – серия картинок, история жизни Винни Пуха. Так я полюбила чтение. А ещё, мама выдумывала для меня новые сказки прямо на ходу.

Папа часто читал мне стихи. Однажды он открыл томик стихов и начал читать: ««Во всём мне хочется дойти До самой сути. В работе, поисках пути, В сердечной смуте…». Это моё любимое стихотворение», – сказал папа, закончив читать. И тут я вдруг чётко осознала, что мне хочется того же. Понимать суть вещей и писать красивые стихи.

Так любовь к красивым звукам, интересным историям доросла до желания вникнуть в суть слова и, в конце концов, в желание писать стихи, сказки и прозу.

Мир преподносит детям много удивительного и радостного. Это и ходьба на детских лыжах, это игра в снежки, украшение новогодней ёлки, это бенгальские огни, катание с горки на саночках и катание на коньках, это восторг от живого котёнка и счастье поиграть с ним… А когда мама взяла листик берёзы и обрисовала его по контуру карандашом, произошло чудо – на бумаге тоже появился листик. Это было в Серебряном Бору. Мой альбомчик для рисования лежал на пенёчке, нежно светило солнышко, а мама приносила мне листики от дуба, осины, клёна и карандаш показывал мне какие листики разные и я поняла, что весь мир – живой. И во мне появился интерес к знаку, рисунку, букве и, позднее, к живописи.

Слова, сочетание звуков, волновали меня, они казались мне волшебством, которое помогало людям понимать друг друга, описывать и отображать наш мир. Очень часто что-то не замечаешь, пока тебе об этом не расскажут. И когда я слышала разговор на другом языке, меня охватывало жгучее желание изучить этот язык, чтобы понять смыслы, скрытые в этой вязи звуков. В школе я начала с немецкого, потом был английский. Но чтобы понять суть вещей, надо пользоваться максимально точным языком, и я решила освоить этот язык – язык математики, чтобы потом с его помощью лучше понять разные языки.

Я перешла в математическую школу, а потом потупила на факультет Вычислительной математики и кибернетики МГУ им. Ломоносова. Став студенткой, я принялась самостоятельно изучать испанский и болгарский. Потом были городские двухгодичные курсы французского и уже на Филфаке МГУ я учила древнегреческий и латынь у Борисенко, китайский у Рождественского и санскрит у Зализняка. Меня волновали созвучия, связь слов и смыслов в разных языках, хотелось осознать обусловленность существования слов в их проявленной звуковой форме. Высокая поэзия, её орнаментальная вязь звуков, их резонансы в рифмах и ритмах, образы, порождённые светом (нет света, нет образа), всё это волновало меня.

Я стала осознавать, что слово – это составная конструкция, в нём каждый звук (буква) – конструктивный элемент, что можно, используя эти конструктивные элементы создавать новые смыслы и более объемно воспринимать уже известные слова-понятия. Острое желание исследовать и понять, как конструируется слово, как сочетания звуков творят смыслы, перетекают один в другой, привело меня к играм словесным и таким стихам: «…И без ВОД не будет оВОДов, Точно так же, как и поВОДов».

Хотелось познавать и учиться ещё и ещё. Наступил 1980-й год. Я прослушала полный курс риторики и общего языкознания у Ю.В. Рождественского, полный курс фонетики у М.В. Панова, потом, у него же, курс поэтики, посвященный поэтам Серебряного века, где, в частности, он рассказывал, как каждый из поэтов создаёт образы и творит смыслы. Я начала заниматься любимым исследовательским делом, вычислительной лингвистикой, статистическим анализом разговорной и литературной письменной речи, но наступила перестройка, развал Советского Союза и погружение учёных в процесс выживания: Пришлось наступить «на горло собственной песне» и отложить своё словесное творчество до лучших времён: