Была предвкушающая тишина. И круги в глазах, которые (он ждал: ну!) взорвутся. Ну?!

Мареев открыл глаза. Все три "гребешка" отхлынули метра на три. Как от кошмара. Им было страшно. Им было страшно! Мареев шевельнулся - свело руку от непривычного положения. Он шевельнулся, и всех троих прорвало:

– А-а!
– дернулись на скейтах прочь от него, потеряли равновесие, рухнули вповалку.
– Дяденька! Не надо! А-а!!! Не надо, дяденька!!!

Зеркало отражало то, что отражало. Мареев как Мареев. С торчащей изо рта зубной щеткой. Голый после прогревания в ванне. (Только так перед сном. А то пятки, сколь ни зарывай в спальник, сколь ни натягивай носки, мерзнут. И на душе всю ночь неуютно из-за холодных пяток). Хоть и выбралась она, душа из пяток, заняла свое место в организме - никто не знает где, но место это есть, вот туда и заползла... А то ведь как ушла в пятки, упала, обвалилась полчаса назад. Но Мареев-то! Эк он их! Троих! Пальцем не тронул, а они - фр-р-р! Вот что значит внушительная внешность! Он отодвинулся подальше, чтобы втиснуть в зеркало свое поясное отражение. Повел плечами напрягая мышцы. Обнаружил какой ни есть, но рельеф. Мареев скорчил физиономию, развернулся и без доводки лягнул себя в зеркале. Как Бэд из "Мертвые не потеют". Как Бэд - не получилось. Влажный кафель под ногой коротко визгнул, и Мареев чудом не приложился головой о край ванны. Устоял, нервно хихикнул. Так недолго и щетку проглотить. И без бойцовых ляганий хорош! Марш спать! Ничего лишнего!

Ничего лишнего в комнате не было. Неровная книжная кладка вдоль стены - по колено. Линяющий клочьями чемодан - плашмя. Ледоруб и моток каната на стене. Еще выходной костюм на плечистой вешалке, цепляющейся за гвоздь. И газета между. То ли чтобы костюм не пачкал обоев, то ли наоборот. Ну и на кухне два табурета, стол. Так что ничего лишнего.

Жила-была у него жена с характером и соответствующим именем - Ада. Семь лет длилось адское сосуществование, и вот теперь она по прежнему жила, но как жена уже была. Как так получилось, что получилось так? Много тому аналогий, версий, газетно-моральных сетований - стоит ли из общей тенденции выдергивать частный случай. И нечего въедничать: "Куда вы смотрели семь лет назад, когда сочетались?" За семь лет, известно, все клетки у человека целиком и полностью меняются. Так что совсем другой, новый человек получается. И хватит о том! Просто в результате Мареев оказался в однокомнатной квартире, а бывшая жена-Ада с пятилетней Танькой - в другой однокомнатной квартире, но кооперативной. Такой размен. А захочет он повидаться с ребенком, мать ребенка сама решит - нужно это или нет.

Но вот завтра Мареев Таньку точно из садика заберет, и хотел бы он посмотреть, кто ему воспрепятствует! Хоть на один вечер, хоть не надолго.

Да! Надо ведь и Ящик вручить Таисии. То-то будет! Если только Ящик не ушиб себе внутренности. Включил. Моргает, не фонит. Ажур! Это вам не просто ящик! Это вам Ящик! Не зря ДЕМОС приставал. Знал, к кому.

Дом Молодежного Средоточия приставал медоточиво и методично. К институту.

"Сделайте! Ну, сде-елайте! Вы ведь шефы. Мы и договор заключим, и все оформим". Слали бумаги, звонили по телефону.

"У вас такие возможности! У вас весь цвет инженерной мысли! А подрастающее поколение просит, хочет, нуждается, требует!"

Нет, никак... У института такие насыщенные программы, разработки, задачи...

"А какие? А можно нашим методистам к вам? Просто ознакомиться. Зато потом мы со знанием дела сможем профориентировать подростков, поднимать престиж инженерии. Они же, подростки, все у нас в ДЕМОСе днюют-ночуют".

Святое дело! Пустили. В огород.

И пришли. И Таисия пришла. В группу Мареева. Давным-давно Мареев свалял дурака, втрескавшись а Аду. Теперь же сменил клетки, стал другим человеком - тут пришла Таисия. У нее были колодезные глаза - и Мареев утоп. А когда тонешь, начинаешь судорожно болтать руками-ногами, чтобы только воздуха глотнуть. И! Как раз поэтому обычно тонешь. Мареев так и сделал. Суматошно болтал языком, показывал, рассказывал: дисплей, терминал, кривая, десять миллионов операций в секунду, комп четвертого поколения... Шумскис вдумчиво вглядывался в экран отключенного терминала. Кончушко и Струнин напряженно грызли кончики карандашей, поворотившись к прошлогоднему графику дежурства ДНД. Тонет человек, а помочь нечем. Друг-Гридасов протянул соломинку:

– Костя! Мареев! Тут с импульсом не того...

– Здорово!.. Так вот, Таисия... простите?.. Михайловна! Там у нас еще Тренажер...
– не ко времени соломинка. Утоп. Зенки выпученные, пена у рта.
– Он еще не налажен. Но уже скоро наша группа... Позволит в миниатюре смоделировать все цепи, каждое звено. Весь аппарат управления. Любого предприятия. От деловых качеств до психологической совместимости. Тренажер! Чтобы надежно. Как альпинисты в связке. Когда я был на Бештау... Вы тоже увлекаетесь? Верно! Горы - это... это... Вы отпуск где проводите?

И обошлось без всяких бумаг и звонков. Просто Таисия сказала:

"Синтезатор". Сказала: "Я в этом ничего не понимаю, но очень нужен. Для нашего Дома Молодежного Средоточия. Для ДЕМОСа. У нас же подростки. И каждый требует..." Сказала: "Знаете, такая штука. Еще на клавишу нажимаешь, а она - любым голосом и любым инструментом играет".

Подумаешь, голосом! Подумаешь, любым инструментом! И затонувший Мареев взялся за Ящик. И сделал. Для ДЕМОСа, для Таисии. На то он и цвет инженерной мысли!

Не то что гопники, у которых хватает фантазии только на "Дека! Фирма! Аск!" Еще как не аск!

Не то что Гридасов, у которого хватает фантазии только на "видик". Удивил, подумаешь!

Потому и за тренажер сядет Мареев, а не Гридасов. Так в конце концов Кириллов и решил. И правильно! Гридасов тоже цвет инженерной мысли. Даже Шумскис - цвет. И Кончушко, и Струнин. Но кто из них способен на Ящик? Ага! То-то.

Мареев огладил модно-шершавую панель, легонько провел пальцем по клавишам. Эх, на сон грядущий послушать разве неизвестную никому классику?! Нет, усилитель нужен, акустическая система. Завтра у Таисии в ДЕМОСе и подключит.

Спать надо. Сил надо набираться. Как там с силами? Мареев проследил по бумажной ленте с биоритмами, прикнопленной к двери. На завтра был физический плюс и два минуса - интеллектуальный и эмоциональный. Так что сил хватит, благодаря плюсу, а минусы он пересилит. Не впервой. И вообще, все врут календари!

– Не так ли?
– обратился он к одинокой картинке на стене.

Маски скупой гравюры кривились в радости и грусти.

"Театр" Красаускаса. Или нет! Мареев сморгнул - ОБЕ маски горевали. Так не бывает. Мистика! А если не бывает, значит и нет. Мареев еще раз сморгнул и отвернулся от эстампа. Не бывает!