Я точно отупел от еды и потерял бдительность. Потому что только в двадцати метрах перед собой, успел заметить лежащего военного. Хорошо, что он был боком ко мне и не заметил меня. Я быстро упал на живот не решаясь отползать, чтобы не привлечь очередь выстрелов, на движение. Я шёл так громко, что даже глухо-слепой, заметил бы меня. Ярко синие штаны на фоне зелени и красная майка, видная через разрез застёгнутого чёрного пиджака, слишком хорошо выделялись.

Я осмелел и стал отползать бочком вглубь леса. Преодолев так с десяток метров, я осторожно высунул голову над травой, борясь с желанием опустить её поближе к земле, чтобы не поймать в лоб шальную пулю. Однако, увиденное меня насторожило. Военный лежал в той же позе. Я минут пять вглядывался в его хорошо замаскированный, благодаря тёмно-зелёным оттенкам одежды силуэт. Он не был похож на снайпера в засидке. Кажется, он даже не дышал.

В конце концов, я встал в полный рост и осмотрелся по сторонам, чтобы оценить обстановку на предмет его собратьев по оружию. Никого. Направив на него своё грозное оружие, медленно направился к нему.

– Замри, ты под прицелом, – не очень разумно с моей стороны, он и так не шевелился. – Назовись, – силуэт молчал.

Я поднял сухую ветку и бросил в него, но он не шевелился. Тогда я передёрнул затвор, чтобы засвидетельствовать у меня наличие оружия. Но он играл в свою игру. Я подозревал, что он теперь намеренно не шевельнётся, чтобы взять меня врасплох, выхватить пистолет и открыть ответный огонь. Я вдруг заметил, что при себе у него не было ни винтовки, ни пистолета. Даже пустой кобуры. Вдруг на груди есть? Подойдя совсем вплотную, я пнул его по подошве. Пнул ещё раз, да так сильно по ноге, что будь он жив, то обязательно бы прореагировал на боль. Тогда я осмелился развернуть его. Спокойные широко раскрытые глаза мертвеца, смотрели куда-то вверх. Как говориться он был ещё тёпленький, но не достаточно, чтобы ответить мне хоть на один вопрос. Смерть читалась в его глаза, но я всё равно убедился в отсутствии пульса на шейной артерии.

Брезгливости не было, когда я его раздевал. Было только чувство, что я замерзаю в своей ещё влажной одежде. Особенно, в кроссовках. Нет ничего паршивее сырой обуви в холодную погоду.

Если можно назвать это везением, то его одежда и обувь были мне, почти в пору. Только куртка чуть шире в плечах, но это меня совершенно не беспокоило. Взял даже шапочку, цвета тёмной оливы. Из оружия только боевой нож с опасным, острым серейтором. Повесил его на пояс.

Сначала хотел прикрыть его тело собственной одеждой, но передумал и позже прикопал её в соседнем овражке. Из уважения к покойному, прикрыл ему веки. Накрывать ничем не стал, чтобы его было легче найти, потом опознать по жетонам дело не хитрое. Причину смерти на глаз, установить не удалось. Однако отсутствие оружия и рюкзака наводили на мысли, что это над ним постарался именно человек.

Карта была явно схематичная, потому что шёл я довольно долго, прежде чем вышел к надземным тоннелям. Генштаб, как я понял из рассказов работников, был скорее символическим названием. Он представлял из себя, несколько десятков отдельно стоящих зданий, соединённых между собой в подобии паутины, цепочками из надземных тоннелей. Все это облегчало, внутреннее передвижение между ними, особенно в зимний период. Я зашёл только с одного края, но уже успел поразиться и насладиться, грандиозностью постройки. То, что вызывает равнодушие или даже стойкое отвращение у тех, кому подобные сложные сооружения намозолили глаза, пробуждает настоящий восторг у тех, кто их видит первый раз.

Бдительность терять нельзя и я сперва хорошенько огляделся, прежде чем решил выйти из скрывающей меня зелени, на недавно стриженый газон. Несколько шагов по траве и я остановился как вкопанный. Прямо из альпийской горки, из камня средней величины, росла друза кристаллов, размером с кулак. Каждый кристалл, торчащий в свою сторону, был не меньше длинны и толщины моего пальца. Не похоже на декор. Я посмотрел на них с разных сторон. Они даже в отсутствии солнца, будучи абсолютно прозрачными, сияли и переливались радужными красками. Мне нестерпимо захотелось потрогать их и даже взять с собой, показать их вечером девушке запертой в башне. Какие они красивые. Я протянул руку, как вдруг меня словно кольнули в позвоночник.

Я не видел ни одной разумной причины не брать их руками, но неосознанно я опасался их трогать. Есть одно простое правило грибника, не знаешь что это такое, не трогай. Полностью концептуальная истина, которую можно применить ко всему. Именно такое чувство я сейчас и испытывал. Мне хотелось их потрогать, возможно отломать и взять с собой. Но здесь не тихая осенняя охота в лесу. На засекреченной НВБ, точного места расположения которой почти никто не знает, не то что не бери домой и не ешь, а вообще лучше не трогай, ничего что вызывает подозрения. Тем более, если это заведомо носит характер, какой-нибудь военной тайны.

Я провернул в голове всё, что с этим могло быть связано: надпись маляра на стене «кристаллы наше все» и его первый вопрос о наличии у меня кристаллов. Ещё он упоминал, что если не хочешь стать таким как он, не трогай кристаллы. Плюс та сцена, в которой был убит гражданский. Уж не кристаллы ли его убийца, там собирал в траве? Они не растут на траве, но он мог их и рассыпать.

Пара автоматных очередей, не далее чем в трёхстах метрах, вывела меня из дум и грёз.

Определённо можно сказать, эвакуация не носит мирный характер. При мне уже застрелили одного человека без суда и следствия. На месте, как бешеную собаку. Следовательно, прогремевшие выстрелы, предупредительными быть не могут. Двумя одновременными очередями, чаще бывает огонь на поражение. Я прикинул, куда бы мне деться, чтобы не стать свидетелем третьей очереди. Единственный вход в тоннели закрыт. Здесь либо направленный взрыв поможет, либо экскаватор, если им пойти на таран. Ни того ни другого у меня нет. Обратно в подлесок долго. Решил залечь в палисаднике, под декоративными, но достаточно пушистыми ёлочками. Пока ситуация не прояснится.