Пьянчуга мог и приукрасить, но Волк родился в Награе и знал, как опостылел там всем старший княжич. Пристрастный к охоте, девкам и вину, он выпил у людей больше крови, чем все войны, затеянные его отцом.

– Что молчишь? Думаешь, брешу? – хлопнул его по плечу мужик, – видят Духи, не брешу! За воровство он тут же руку рубит или на кол садит! Ух, что было в первый год, как Яроша не стало! В княжестве половины людей поубавилось: кто под казнь попал, а кто сбежал, пока здоров. Это он сейчас поутих. Год уже, поди, как Ярошна понесла. Он свой гонор усмирил, коли не доложат ему – не будет разбираться. А раньше: мать честная! Что творилось! Всё разузнавал, в объезд по городу верхом ходил, да дружину свою Чёрную отправлял.

– Ну-ну. Хорош! – замахнулся тряпкой на мужика корчмарь, – цыц тут! А то ведь и мне за твой трёп влетит!

Волк молча кивнул. Объезжать княжество Брониимир с юности любил. Едва отец его покидал Награй. Он брал отряд своих соколов, и они объезжали будущие владения, нагло врывались в дома, забирая на нужды князя запасы, скотину, не брезгали даже девками.

– Ну, что молчишь? – не унимался мужик, – меня Любомиром звать. А тебя?

– Волком зови.

– Ого! Прям так батя и назвал?

– Да, – коротко ответил Влаксан.

Скрипнула дверь и за спиной раздался противный голос Косого:

– Хозяин, дай напиться сирому.

Волк оглянулся: настолько ущербным он видел приятеля впервые. Косой глупо скалился во весь щербатый рот, и медленно шагал, припадая сразу на обе ноги, плечи его укрывали грязные лохмотья, а руки опирались на суковатую кривую клюку.

– Иди отседова! Нечего тут попрошайничать! – гаркнул корчмарь.

– Э-эх! Чтоб духи на твои молитвы так же отвечали, – пожелал Косой и вышел.

– Иди-иди! – крикнул ему в спину корчмарь, – Тоже принесла недобрая.

– Эк его жизнь-то не пощадила! – засмеялся Любомир.

– Не позавидуешь! – согласился Волк.

– Сейчас, ближе к празднику, таких немало прибьётся к Грате, – хохотнул Любомир.

– Пора мне. Увидимся ещё, – Волк похлопал по плечу нового приятеля и поспешил на выход.

Косой медленно брёл по улице, распевая молитвы духам и прославляя людскую щедрость.

Влаксан прошёл мимо, бросив ему медяк.

У ворот всё так же скучала стража. Вдоль берега Гратки, стоя по колено в воде и распевая девичьи песни, стирали бабы. Ближе к Стрелецкой слободе Волк дал большой крюк, через мельницу и пошёл огородами, в обход улицы. Ровные гряды зеленились ухоженными всходами, изредка встречались бабы и ребятня, дёргающая сор. Миновав слободу, он свернул в знакомый огород. Леруська увлечённо полола репу, и даже не подняла на него глаз.

– Дома есть кто? – спросил Волк, проходя.

– Только Кущик, Инг ушёл в Лужки дрова колоть.

Волк усмехнулся и пошёл в дом. Дрова колоть в Лужках. Стоило переться в Грату, чтоб по деревням бегать.

Бык сидел за столом и натирал ножи. Он напевал себе под нос «Лихую», глуповато улыбаясь. Бык смотрелся наивным простаком. Его добродушное лицо и открытая улыбка обманули немало людей и часто спасали его шкуру.

– Ты? – спросил он, – что-то узнал?

– Нет. Косой позвал.

– Значит, и он придёт, – перебирая ножи, произнёс Бык. – А Птах что?

– Не знаю, – протянул Влаксан, разваливаясь на скамье.

– Ты, как дед, видят Духи! Лишь бы полежать! Спина не держит, ноги не стоят? – проворчал Бык.

Волк даже не обратил на это внимание. Бык всегда ворчлив со своими, такой уж у него нрав. Кущик… пожалуй, только эта бабёнка и звала Быка по имени, если бы не она, никто поди даже не узнал, какое имя у главаря.

– Хозяин, прими сирого, дай напиться, да поесть, – донеслось от двери слабое блеяние Косого. Скрипнула задвижка, и уверенным шагом Косой прошёл через сени:

– А баба где? – спросил он, показываясь в комнате.

– В огороде копошится, – махнул рукой во двор Волк.

– Что узнал? – глянул на Косого Бык.

– Ух, князь суров! То, что он тебе зимой плетей всыпал –Косой ткнул пальцем в Волка, – это ещё повезло. Говорят, он на расправу скор, и щадить не любит.

– Ты скажи, чего полезного узнал, – перебил его Влаксан. – Часто ли князь из дому уходит, с кем княжича оставляет, как княгиня об нём печётся? Что ты мне тут страху нагоняешь?

– Боюсь, как бы ты не передумал… – протянул Косой.

– Не передумал, и не передумаю. Задаток мы уже получили, и я рассчитываю на полную оплату. Как бишь там князь дни проводит?

– Князь любит всё сам решать, за всем следить. Выбирает, что ему на стол подать, двор обходит, смотрит, кто как работает. Нет-нет, да город объезжает. Вот, завтра собирается, как раз. С княгиней он суров. Видал я их, да слыхал, пока возле дворца ходил.

– А с кем Брониимир не суров? – усмехнулся Волк, – неудивительно, что кому-то вздумалось ему досадить.