Во взгляде моего отца появилась печаль.

— Ты как моя мать, — пробормотал он.

Я была ошеломлена, пытаясь осознать происходящее. Вероятно, он просто хотел вызвать у меня сочувствие. Теперь в моей груди пульсировала боль. Где-то у меня имелась целая семья.

Бабушка и дедушка, у меня были бабушка и дедушка. Ну, конечно, у меня были бабушка и дедушка. У отца наверняка были родители, но я никогда не задумывалась об этом. На момент моего рождения у моей матери не осталось живых родственников, поэтому я считала, что по линии отца похожая ситуация.

— Твоя мать… моя бабушка тоже здесь? — хрипло спросила я.

Неужели во взгляде отца промелькнуло страдание?

— Нет, моя мама никогда бы не попала сюда. Она заслужила лучшую участь.

По какой-то причине его слова задели меня за живое. Отец сотворил нечто действительно ужасное, раз оказался здесь, и помогал Люциферу, но любовь в его глазах к своей матери была безошибочной. Мимолетно, но так откровенно, так по-человечески. Я уставилась на свои потрепанные ботинки, борясь за дыхание.

Наконец, я почувствовала в себе достаточно сил, чтобы снова посмотреть на него.

— Как тебя зовут?

Казалось, вопрос удивил его.

— Твоя мать не рассказывала?

— Нет.

— Рио, — мне стало дурно от услышанного. — В переводе с испанского это означает…

— Река, — одновременно с отцом произнесла я.

Самодовольная улыбка изогнула его губы. Кобаль резко шагнул ко мне, но остановился, когда я вздрогнула и попятилась.

— Моя мать назвала меня в твою честь, — пробормотала я.

— Наверное, потому что ты очень похожа на меня, — ответил он.

— Черт, между вами нет ничего общего! — взревел Кобаль.

Однако отрицание Кобаля не могло изменить ситуацию. К тому же я знала, что она выбрала мне имя не по этой причине. Нет, таким образом она выместила свою обиду. Кобаль стиснул ладонь на горле моего отца, заставляя его снова извиваться и дергаться.

— Делай все, что нужно, — отчеканила я и, отвернувшись, заставила свои окоченевшие ноги двигаться в противоположном направлении. Я побрела обратно ко входу в сломанную печать. Да, моего отца было необходимо уничтожить, но я не была обязана наблюдать за процессом. С каждым шагом мои ноги дрожали все сильнее. Корсон дернулся мне на встречу, чтобы помочь, но я лишь отмахнулась.

— Мне нужно немного уединения, — попросила я.

Корсон замешкал на секунду, но все же подчинился, оставшись в центре зала, пока я продолжала свой путь. Прислонившись к стене, я окинула взглядом разрушенную печать, открывающую передо мной длинный туннель смерти, и задумалась над словами отца.

Сразу после моего рождения мать начала искать способ дистанцироваться от меня и исключить проявление каких-либо теплых чувств. И она нашла верный вариант, назвав меня в честь отца. Каждый раз, когда она произносила мое имя, каждый раз, когда думала обо мне, то вспоминала мужчину, бросившую ее с ребенком.

Она назвала меня так не для того, чтобы удержать любимого мужчину. Хотя я сомневаюсь, что она когда-либо кого-то любила. Скорее всего, он был для нее мимолетным увлечением, которое вылилось в нежелательного ребенка. Вероятно, она ненавидела его так же сильно, как и меня.

Когда я была маленькой, то старалась завоевать ее одобрение и любовь, но со временем сдалась. Сейчас-то я понимала, что у меня не было шанса. Мне с самого начала не следовало напрягаться. Я так не знала, почему осознание ненависти собственной матери настолько сильно меня потрясло. В данный момент я еле сдерживалась, глядя на залитую кровью бойню.

После того, как мать продала меня правительству, я поклялась, что она никогда больше не сможет причинить мне боль. И теперь я ненавидела свою ошибку. Как бы далеко я не отстранялась, она всегда находила возможность глубоко ранить меня.

Позади раздался крик. А еще мне показалось, что я услышала звонкий стальной лязг, доносящийся откуда-то из туннеля. Я попыталась мысленно отстраниться от осознания, кем кормился Кобаль. Крики моего отца заглушали все остальные звуки.

Чем выше становился вой, тем сильнее прогревался воздух вокруг. Силы духа иссякали. Силы моего отца иссякали, а я снова обретала прежнюю мощь.

— Не переживай, — прошептала я, а затем заметила тень.

Подняв голову, я отступила, запнувшись, так как сумела разглядеть существо со скрюченными черными крыльями, парящее под потолком. Паника скрутила мои внутренности. Я отшатнулась и врезалась в стену, когда он повернул голову и впился в меня взглядом. Неожиданно в поле моего зрения показался еще один, а затем еще.

Повернувшись, я побежала к целой печати.

— Ангелы! — закричала я, указывая на потолок.

Кобаль повернулся в мою сторону, все еще сжимая горло истощенного и изуродованного духа. Облик отца полностью исчез, оставив после себя лишь призрачную размытую форму. Его челюсть вытянулась почти до двух футов в длину, а открытый рот демонстрировал лишь зияющую пустоту внутри. Некогда голубые глаза запали на черном и перекошенном лице. Так, по моему мнению, должна была выглядеть Смерть.