Баопу-цзы сказал: «Утонченно-таинственное трудно познать, а сомневающихся в существовании его — множество. Но разве моя проницательность превосходит способности разума простых людей?! У меня есть определенное особое разумение, подобное тому, каким обладает аист, знающий, когда наступает полночь, или ласточка, знающая циклические знаки «у» и «цзи» [238] , но это не означает, что я превосхожу других в прочих отношениях. Среди форм знания есть и знание того, что продление жизни можно обрести, а также и того, что бессмертные не являются живыми существами особого вида.

Что же касается тайны Дао-Пути, то его нельзя до конца описать в книгах и недостаточно слов, чтобы приблизиться к нему. Гэнсан натер себе мозоли, а Вэнь-цзы [239] долго и усердно трудился, чтобы обрести великое наставление, — вот на что похоже стремление к нему. Ведь среди круглоголовых [240] , поглощающих пневму, нет таких, которые не радовались бы жизни и не страшились бы смерти. Слава и власть одурманивают их разум; белые лица и гладкая, словно нефрит, кожа чаруют их зрение; чистые мелодии тона шан и текучие звуки тона чи портят их слух: любовь, ненависть, выгода, опасность тревожат покой их духов [241] и вредят им; почести и награды сковывают их тела — все эти состояния не зовешь, а они приходят, не учишься им, а знаешь их в совершенстве. Люди, находящиеся под властью всего этого, не предназначены к обретению бессмертия: они исчерпывают принцип и остаются привержены только таким ценностям. Лишь если их сознание резко изменится и они проникнут за пределы повседневных дел, то смогут заглянуть в чистое зеркало града сокровенной безбрежности. Если же они не осознают родственную связь имен и тел и не станут сокрушаться по поводу молниеносной быстротечности жизни, то разве смогут они отказаться от стремления к выгоде, отбросить скупость и алчность, отвести взгляд от близких к ним объектов влечений и начать совершенствоваться в обретении труднодостижимых заслуг в области удаленного?

Ведь наличие рождается из отсутствия, а телесная форма устанавливается, следуя за духом. Наличие — дворец отсутствия. Тело — жилище духа. Поэтому их связь можно уяснить себе с помощью образа плотины: когда плотина разрушается, то и воды в запруде не остается. Или с помощью образа свечи: когда воск истаял, то и огонь уже не горит. Когда тело утруждается, то дух рассеивается. Когда пневма исчерпывается, тогда жизнь заканчивается. Когда корень засыхает, то и ветви никнут, а если это так, то и дерево навсегда перестает зеленеть. Когда пневма терпит ущерб, а желания торжествуют, тогда энергетическая одухотворенность отделяется от тела. Ведь ушедшее никогда не возвращается, а увядшее навсегда лишается принципа жизни. Обретший Дао-Путь муж искренне печалится об этом. Но не то же ли самое — пренебрегать стеной, но ценить тень, которую она дает?

Поэтому пестующие природную сущность в горных лесах пренебрегают устремившими свои помыслы к заурядному, считают высокое положение и должности бородавками и прыщами и приравнивают все сущее по ценности к крылышкам цикады. Так неужели они без причины усиленно обнаруживают свое пренебрежение к мирским делам? Всесторонне и искренне рассмотрев эти дела, они попросту отбросили их как достойные лишь забвения. Поэтому они удалились от людских жилищ, поселились в уединении, скрыли свою драконью чешую и спрятали свое изящество, подавили стремление своих очей глядеть на желаемое, отвернулись от светозарных обличий, отвергли само стремление слушать прекрасные звуки и отказались от смущающей дух музыки, омыли свое сокровенное зерцало [242] , сберегли свое женственное и объяли Одно, сосредоточили свою пневму и достигли мягкости [243] , подавили страсти и обрели покой и первозданную чистоту, оставили ложные чувства радости и скорби. Вовне они обрели умение не различать славу и позор [244] . Выплеснули тлетворный яд хватания за полноту жизни, положили конец многословию в осевой пружине [245] и отвернулись от слушания, обретя при этом всеохватный слух. Внутри они посмотрели в себя и узрели незапятнанность, выпестовали корни одухотворенности, вращая их на таинственном гончарном круге [246] , отсекли соблазны, проистекающие из соприкосновения с вещами, уничтожили все мелочные поступки, научились управлять удовольствиями и влечениями и, действуя только посредством недеяния, они стали всецело следовать Небесному Принципу, — вот и все.

Тогда они смогли вдыхать и выдыхать драгоценные цветы, омывать свой дух в Великой Чистоте [247] , снаружи отвергнуть влияние пяти светозарных [248] , а внутри соблюсти «девять эссенций» [249] . Они укрепили «нефритовый замок» у «врат жизненности» [250] , смогли зачать Полярную звезду в «желтом дворе» [251] , ввести три света в «ясный зал» [252] , взлететь к Первозданному Началу, дабы переплавить свое тело. Они вводили «одухотворенный раствор» в «золотую запруду» [253] , начав гонки седыми, а закончив их черноволосыми. Они сгустили источник чистой влаги в «киноварном поле» [254] , ввезли жемчуг, добытый в морской пучине, в пять городов [255] , развели пылающий огонь под драгоценным треножником [256] , созвали пестрых птиц петь им и использовали колосья чудесных цветов для замешивания теста. Небесный олень выплевывал для них драгоценные каменья, свою энергию они поселили в «вишнево-красном дворце» [257] , погрузили девять светов в пещерную таинственность [258] . Густеют облака в синеве и обкладывают все небо, глубоко они вошли в длинную ложбину и связали между собой все каналы [259] , они попрали триграммы «небо» и «водоем» [260] , вызвали божества шести знаков «дин» [261] , воссели и возлегли в пурпурных покоях, вдыхая и выдыхая золотые соцветия и созерцая блеск и сияние осенних грибов, киноварно-красные цветы и зимородкового цвета стебли. Хрустальная драгоценность стала их мазью, которой они умащаются и натираются при омовениях [262] . Для них исчезает голод и прекращается жажда, все множество болезней не может даже слегка проявиться. Они беззаботно странствуют в сфере «у-сы» [263] , их питание гармонично, их питье уравновешено. Они овладели своими небесными душами-хунь и способны управлять своими земными душами-по, их кости наполнены мозгом, их тела легки. Поэтому они смогли оседлать ветры и облака, чтобы парить в небесном просторе, странствовать в колеснице Хаоса и жить вечно!

Большие деревянные балки не прибавляют сами по себе чи толщины за время, измеряемое часами. Вода, текущая из горных пещер, не проникает в искусственные водоемы. Испугавшиеся сообщенного выше не смогут поверить в него, поверившие не смогут осуществить его, а осуществляющие не смогут довести это дело до конца. Ведь обретшие такое совершенство весьма редки и удалены от мира, а не достигшие успеха на этом поприще чрезвычайно многочисленны и всем хорошо видны. Мирские люди не могут встретиться с сокрывшимися, но могут легко познакомиться с этими явными для всех. Поэтому-то они в результате и говорят, что в Поднебесной нет никакого пути бессмертных».

Баопу-цзы сказал: «Если защита плотины крепка, вода не прорвется наружу. Если масла много, огонь не утратит своей яркости. Драгоценный меч Драконова Источника [264] постоянно остер, ибо им ничего не режут; топор дровосека быстро тупится из-за ежедневного использования; скрытый от солнца снег лежит, не тая, все лето, потому что к нему не проникает тепло; сохраняемый лед не растает, поскольку его держат глубоко под землей; занавешенное даже тончайшим шелковым покрывалом зеркало не будет отражать образы; сорная трава под снежным покровом переживает зиму.

Серая глина легко меняет свою форму, однако, обожженная гончаром, она становится столь же долговечной, что и два ряда проявления [265] .

Дуб, будучи деревом, легко гибнет. Но если сжечь его и превратить в уголь, то его древесина не сгниет и за миллионы лет.

Домашние свиньи долго живут, потому что о них хорошо заботятся, а скаковые кони гибнут рано из-за того, что их утруждают бегом по горным тропам.

Насекомые в холодных землях не наделены долголетием, а леса в теплых южных землях постоянно цветут и зеленеют.