Шрифт:
— Интересно, что его заставило вернуться и отпустить девчонку? Он сейчас даже не пытался её задержать!
— Мозги вдруг на место встали?
— Ты в это веришь? Скорее, кто-то его заставил.
— Кто?
Василий подогнал моторку вплотную к яхте.
— Лански! На берег лучше не суйся! Ты всё-таки перешёл грань, хотя я тебя предупреждал! Убирайся с острова сейчас же! У тебя есть твоё собственное транспортное средство, вот на нём и уматывай. И чтоб через пять минут я тебя тут не видел! Иначе возьму за шкирку, как нагадившего щенка, и просто выкину отсюда в океан.
Удивительно, но Фред будто проглотил язык. Он исподлобья взирал на толпу на причале, молчал и не двигался. Ребята и девчонки выглядели так, словно собрались активно помогать космачу выкидывать его с острова.
Наконец, Фред отмер, ушёл в рубку, с бешеным стуком задвинул за собой дверцу. Затем выскочил обратно, швырнул в толпу на пристани инфор Улы и скрылся снова. Двигатель тут же включился, потому что яхта с плеском приподнялась из воды и заскользила над нею прочь.
Неподалёку столь же весело плеснула волна, словно там резвилось морское животное. Но среди солнечной ряби никого не было видно.
Василий оглядел притихших ребят и девушек.
— А где виновница этого торжества?
— Скорей всего, удрала в своё тайное убежище, — ответила ему Ванда. — Да не надо её сейчас искать, с нею уже всё в порядке. Она быстро приходит в себя от стрессов, я в этом убедилась.
Так оно и было.
Пока спасатель выгонял охотника, Ула сбежала в грот.
Глава 14. Предупредить монстра
1.
Убегая, она приостановилась на мгновение.
Выслушала, как космач выгнал Фреда с острова, и ринулась дальше. Добралась до каменного барьера, влезла на гребень, чуть не кубарем скатилась на пляж, доплыла до грота и только там рухнула в изнеможении.
В бухте весело булькнула вода.
«Ула».
Хорошо, что на мысленную речь не нужно особых усилий. Она задыхалась и не смогла бы сейчас говорить вслух.
«Да, я здесь».
Молчание.
«Ты мне даже «спасибо» не скажешь?»
А? Точно, непременно надо сказать, много чего надо сказать.
«Скажу. Спасибо. Потому что ты мне не столько честь, сколько жизнь спас. Мы оба упрямые, и Фред, и я. Я не уступила бы ему. А он упёрся настолько, что скорее убил бы, не добившись, нежели отпустил. Мне попадался такой тип людей. То ли их в детстве избаловали, то ли всё дело в том, что это психопаты, абсолютно без эмпатии. Они не умеют сочувствовать другим людям и существам… Не знаю. Но то, что они упёртые и злые, безо всяких рамок, признают значимыми только свои желания, это точно».
Она помолчала, пытаясь отдышаться и успокоить собственное волнение, а то уже начала волноваться и вода в бухте.
«Мне тут теперь безопасно, космач выгнал охотника с острова. А вот тебе… Обозлённый тип и фанатик своего дела, он будет ещё упорнее за тобой гоняться. Было бы лучше всего, если бы ты залёг на дно до тех пор, пока хищник не уберётся с планеты с концами».
Вода перестала плескаться, похоже, от удивления.
«?»
Ула сообразила, наконец.
«Да это такое выражение у людей, из жаргона криминального сообщества. То есть, из особого языка большой группы людей, нарушающих закон и общепринятые правила. В твоём случае получается, что фраза звучит буквально», — она невесело засмеялась.
Вода гневно закипела бурунами.
«Я предпочёл бы проучить его, чтобы он гарантированно убрался… с концами, сколько бы у него их там ни было».
Ула снова засмеялась. Юмор кошачьего, то есть, маурского пошиба получился неожиданным у такого спокойного существа, как Уэно.
«А из бухты я не уйду. На дне скучно, тем более, теперь. Там не с кем разговаривать. И рыбы мало».
Девушка охлопала себя по бокам, проверяя, насколько успел высохнуть комбинезон. Она ведь плыла прямо в нём, чтобы не тратить время. А главное, она прямо сейчас подбирала аргументы и успокаивала собственные нервы, чтобы не вспылить.
«Послушай, пожалуйста. Ночью охотник спит. Тогда можно ловить рыбу и прочих крабов, это будет безопасно. Лучше же потерпеть и переждать какое-то время, чтобы затем спокойно получить всё, что хочется…»
Вода почти не колыхалась, зато в воздухе над бухтой повисло такое напряжение, что от него чуть не посыпались искры, как с шерсти у донельзя рассерженного кота.
«Зачем терпеть, если можно пресечь раз и навсегда? Опасно всегда и везде. Если бояться рисковать, то уж лучше помереть сразу, тогда никаких проблем не будет. И ничего интересного — тоже».