— Ну вот ещё! Нет подруга, давай, ты до вечера ещё подумаешь, может Родя сможет вымолить у тебя прощения, а если нет тогда у меня поживёшь. До рождения ребёнка. А деньги сэкономленные на съёме потратишь на кроватку с коляской, — щедро предложила Лариса, это было как нельзя кстати.

— Спасибо! Ты очень выручишь меня, — обняла подругу, с трепетом думая, какое счастье, что у меня есть Лариса всегда готовая прийти на помощь.

— Да ладно. В трёшке одной даже скучновато. Слушай, а что ты там про сына Клёцки говорила? Неужели он существует? — с восхищением поинтересовалась подруга.

— Да, но лучше бы он был выдумкой, — буркнула я, полная обиды и негодования в сторону этого шкафа.

— А что случилось-то?

— Представляешь, явился такой весь из себя и решил, что я сплю и вижу, как замуж за него выскочить! Обвинил в сговоре с Клёцкой! Жуткий хам и злой к тому же. Снимай с ушей лапшу, Лариса! Нас жестоко обманули! Нет никакого душки Виталия, есть дубовый злыдень Витенька! — от воспоминаний несостоявшегося завтрака меня буквально разрывало негодованием.

Это заметила Лариса, но не я.

— Смотри-ка, про Родю ты рассказывала не так бурно, — произнесла она с прищуром и лукавой улыбкой.

— Ты на что-то намекаешь? Если да, то говори прямо, — потребовала я, взглянув на часы.

День, можно сказать, только начался, а такой дурной, что скорей бы уже закончился. С нетерпением ждала этого, ещё ведь предстояло вернуться в квартиру Родиона и собрать все свои вещи.

— Зацепил тебя красавчик! — захохотав, заявила Лариса.

— Угу, нашла красавчика, — хмыкнула я, вспоминая этого дубового Витеньку.

Грубые черты лица, редкие волосы, голова и шея как одно целое, и ручищи, словно крабовые клешни, а главный минус зелёные как у Родьки глаза!

— Что весь в нашу Клёцку? Метр в прыжке и седые кудряшки? — продолжала веселиться Лариса.

— Ничего не скажу, ты его наверняка своими глазами ещё увидишь. Клёцка его явно женить хочет, ты следующий кандидат в невесты.

— И стать Клёцкой? Никогда! — фыркнула Лариса, словно фамилия так важна.

Важней, чем чувства и всё остальное.

— Ну во-первых, не Клёцкой, а Клецко, а во-вторых, может у нашей Клёцки фамилия девичья, а Витенька по папе какой-нибудь Царёв. Будешь Царицей тогда, а не Клёцкой.

— Да? Ну… тогда… да, может быть и правда, — Лариска задумалась.

— Надо топы подтоварить, я пошла, отпарю, — сбежала на склад, поняв, что подруга всерьёз задумалась над моими шутками.

Ещё мне не хватало её расспросов про сына Клёцки.

Включила отпариватель, и набрав стопку топов нужных размеров, принялась их распаковывать. Всё было готово к работе, но я забыла взять вешалки. Пришлось вернуться в зал, а там снова он. Что странно без Клёцки.

— Лариса мне вешалки нужны, четыре штуки, — обратилась к подруге, делая вид, что никого кроме неё здесь нет.

— А? Да! Конечно, — она встрепенулась и нырнула в ящик с вешалками, стоявший за стойкой кассы.

— Лилия, можно вас? — послышалось со стороны Витеньки, далёкое от его известной мне манеры разговаривать.

Если бы не моё удивление, то я бы и не посмотрела в его сторону.

А то потом обвинит в чёрт знает чём!

— Что вы хотели, Виталий? — зыркнула на него, сразу обратив внимание на руки.

Просто гигантские ручищи. Виталий и сам был здоров по-богатырски, но руки его… Непропорционально здоровые. И в этих руках была коробка с лиловым бантом, под цвет его рубашки.

— Я хотел извиниться, был неправ. Простите меня. А это вам, эклеры со сгущёнкой, — извинился и с улыбкой протянул мне эту коробку.

— Хорошо, вас я прощаю, а эклеры оставьте себе. Я сладкое не ем. Пойду, — как раз Лариса подоспела, сунула мне в руки вешалки, и я оставила её с Виталием наедине.

Он явно произвёл на подругу впечатление.

Отгладив топы, я вернулась с ними в торговый зал. Виталия уже не было, а Лариса помогала покупательнице определиться в выборе юбки.

Работа закипела и к концу рабочего дня я думать забыла об утреннем инциденте с сыном Клёцки. Только подруга и напомнила, выйдя из магазина со знакомой коробкой эклеров.

— Отжала сладости, — посмеялась я.

— Он сам отдал, шикарный мужик. Чего он тебе не понравился? — удивилась Лариса, восхищаясь Виталием.