Моё кредо: Стремление к Богу — это стремление к знаниям. Дураки и лентяи не попадают в рай. По крайней мере не должны попадать.

Мои классовые способности:

Изгнание – нанесение прямого урона демоническим и некоторым тёмным созданиям.

Поиск скверны – возможность находить следы демонов и чуять их присутствие.

Проповедник – вы не хотите поговорить о Господе нашем? Не хотите? А всё равно придётся…

Я, Джуанито Домингес, истинно говорю вам: всё в воле Его и даже идя долиной смертной тени не надо бояться, ведь Он рядом с вами.

Впрочем, богу – богово, а добрый топор, острый меч или, хотя бы, увесистая дубинка в крепких руках ещё никому не мешали на долгом и трудном земном пути.

[1] Гвардии старший лейтенант Дмитрий Фёдорович Лавриненко — его боевая служба продлилась всего полгода, но за это время он одержал 52 победы — результат, который за всю войну так и не смог превзойти ни один советский танкист. Лавриненко воевал в рядах знаменитой 1-й Гвардейской танковой бригады Катукова и погиб в боях под Москвой 18 декабря 1941 года — в самый разгар Московской наступательной операции.

[2] Капитан Владимир Александрович Бочковский(36 уничтоженных танков противника). Пять раз горел в танке. Как и Лавриненко, служил в 1-й гвардейской танковой бригаде, куда прибыл по окончании танкового училища летом 1942 года. В 1944—1945 годах принимал активное участие в танковых рейдах в тыл противника. За один из таких рейдов, в результате которого в тылу у немцев был освобождён и удерживался до подхода главных сил город Чортков Бочковский был удостоен звания Героя Советского Союза. Дошёл до Берлина, где был тяжело ранен во время штурма Зееловских высот. В 1954 году окончил Военную академию бронетанковых войск, в 1964 году — Военную академию Генерального штаба.

– --Интерлюдия первая---

Чёрный автомобиль с тонированными стёклами нёсся по улицам Москвы так быстро, как только это было возможно в плотном движении столичных улиц. Нервно перемигивались светофоры, при приближении машины резко сменяя свет на зелёный. Кривились и ругались все прочие участники движения, чьи робо-водители были вынуждены тормозить или сворачивать в сторону пропуская чёрный автомобиль с правительственными номерами.

Вечер опустился на столицу душной пеленой. Зажигались окна домов, неторопливо разгоралась высотная подсветка зданий и прочая иллюминация. Едущие в некотором отдалении машины превратились в цепочки красных или жёлтых или белых движущихся огоньков фар.

Тонированные окна из толстого, бронированного стекла плотно закрыты. Внутри автомобиля циркулирует прохладный воздух включенного почти на полную мощность кондиционера. За рулём – водитель-человек, что не так часто можно встретить в последнее время. Во всяком случае в пределах московской агломерации. С каждым годом стоимость лицензии на ручное вождение автотранспорта только растёт, а штрафы, в случае если в аварии участвует управляемый вручную автомобиль, просто драконовские.

И тем не менее, автомобиль с правительственными номерами управляется человеком. Водитель кажется массивным, из-за надетого поверх одежды бронежилета. На груди, но не напротив сердца, в стороне, неярко сделанная надпись – абревиатура федеральной службы безопасности, точнее подотдела занимающегося охраной политически значимых персон.

Установленная в салоне автомобиля температура доставляет водителю в бронежилете некоторый дискомфорт. Он ёжится, застёгивает ранее расстёгнутые верхние пуговицы рубашки, но ничего не говорит пассажиру. Пассажир – довольно массивный, в плане талии. Не имея бронежилета, он, пожалуй, будет потолще водителя в бронике. Дорогой костюм тёмных тонов, на пассажире, помят и расстёгнут. Удавка галстука вовсе валяется на другой стороне пассажирского сиденья брошенная туда в период гнева. Несмотря на работающий кондиционер, на лбу у пассажира то и дело выступают капли пота и он вытирает их платком держа его в одной руке, а другой сжимая сотовый телефон по которому постоянно кому-то звонит, а когда он не звонит сам, то кто-то ещё звонит ему. Пассажиру тоже холодно, он ёжится, но ему нужна эта искусственная прохлада как полярному медведю в зоопарке, она помогает ему собраться, стать куском льда, а не расплыться квашнёй по мягкому сиденью.

Оторвавшись от телефона, пассажир спрашивает: -Вась, долго ещё?

– -Через сорок минут будем в Кремле, господин министр, -отвечает водитель, он же телохранитель.

– Долго. Опоздаем.

– Сами видите, что творится на дорогах, -хмурится водитель.

Пассажир кивает: -Вижу. И это ещё ничего не объявляли по средствам массовой информации. Что же начнётся, когда объявят?

Вопрос явно не нуждался в ответ, поэтому телохранитель молчит. Его дело – вести машину.

Телефон в руке министра требовательно зажужжал, но, взглянув на номер звонившего, тот сбросил вызов и скорее, пока не поступил следующий звонок, набрал свой домашний номер.

Протяжный гудок, ещё один. Как же томительно неторопливо текут секунды, когда каждая из них счету? Одна рука прижимает сотовый телефон к уху, другая выбивает дробь на чёрном пластике дверной ручки. Наконец вызов прошёл. На том конце сняли трубку и ровный голос домработницы попросил звонящего представиться.

– Катюха, это я, -произнёс Министр в трубку.
– Денис дома? Позови к телефону.

– Ваш сын категорически просил его не беспокоить, -осторожно ответила домработница и извиняющим тоном пояснила: -Он предупреждал, что у него какая-то важная катка… простите, важное сражение в игре.