Старик понравился Энверу, и он перешел на его сторону улицы, в тень. Сел рядом на чемодан. Спросил, знает ли Байрамова.

– Знаю, конечно, - обрадовался старик возможности оказать человеку услугу, - переехал он отсюда года три назад. А раньше его сын переехал, новую квартиру получил на Базарной, недалеко от Монолита. Он с детства подавал надежды на то, что известным человеком станет. Недавно в газетах про него писали...

– А куда сам Агамейти переехал?
– спросил Энвер.

– Этого я не знаю, - признался старик, ему стало неудобно за свою неосведомленность, и дальше он говорил извиняющимся тоном, - слышал, что он снова женился, после того как первая жена умерла.

– Как женился?
– растерянно спросил Энвер, - это наверное, не тот, кого я ищу. Тому уже больше пятидесяти должно быть.

– Так и есть, ему за пятьдесят. А что, в вашем селе не женятся в таком возрасте?

– Женятся... Иногда...

– Ну вот, и он женился. А где теперь живет - не знаю. Сын, манерное, знает. Ты сына найди, его легче найти. Рамиз его зовут. Значит, Рамиз Агамейти оглы Байрамов получается. Ученый. Тебе каждый скажет, где он живет.

– Спасибо, отец, - сказал Энвер.

– А что случилось?
– заботливо спросил старик, - почему ты так опечалился?

– Деньги он мне должен, - сказал Энвер, глядя на воду, все еще текущую мимо, - много денег. Десять лет не отдает. Отец в могилу лег, теперь я за ними приехал...

– Кто бы мог подумать, - удивился старик, - такой почтенный человек был.

– Все вы почтенные в городе, - зло сказал Энвер и встал, не выпуская чемодан, - а отца бедного обманули... Где этот Монолит, или как ты его там назвал?

– Пойдешь вниз до троллейбусной линии, - расстроено сказал старик, - потом направо до Крепостной стены, а там спросишь, тебе каждый скажет... А на меня почему ты рассердился, сынок? Я тебе что плохого сделал?

– Ты ничего не сделал, отец, но сам воздух в этом городе такой, что все, кто живет здесь, отравляются злобой и хитростью.

Прошло еще несколько часов и стемнело, пока он отыскал в одном из новых домов по Базарной улице (она уже называлась по-другому) квартиру Рамиза Байрамова, сына Агамейти. На двери так и было написано: Р. А. Байрамов. На звонок послышались легкие шаги и женский голос спросил: "Кто там?"

– Откройте, - сказал Энвер, - я по делу к Байрамову Агамейти.

За дверью помолчали немного, потом тот же женский голос сказал, что Агамейти .Байрамов здесь не живет.

– Знаю, - сказал Энвер, - здесь живет его сын. Откройте, После некоторого замешательства женщина все-таки открыла дверь. Увидев Энвера, его деревенский чемодан, плетеную корзинку, она успокоилась и, отступив на шаг, пригласила войти. Энвер оставил чемодан в прихожей и проследовал за женщиной в комнату.

Как человек, окончивший десятилетку, прочитавший кое-какие книги и бывавший в кино, Энвер имел представление о том, как должна выглядеть городская квартира. Но все же блеск паркета и полированной мебели, роскошная люстра и картины на стенах несколько ошарашили его.

– Садитесь, - пригласила женщина. Ей было лет тридцать, она была хороша собой.

– Мне нужно узнать, где живет Агамейти Байрамов, - сказал Энвер, не обращая внимания на приглашение; он почувствовал, что голос его звучит грубо, но продолжал в том же тоне, - не знаю, кем вам приходится.

– Это отец моего мужа, - ответила спокойно женщина, как бы но замечая грубости Энвера. Она продолжала смотреть на него приветливо и с любопытством.

– Это отец моего мужа, - повторила она, - но я, к сожалению, не знаю его адреса. Я однажды там была. Это где-то в Салаханах. Но я точно не помню.

– А когда придет ваш муж?
– перебил ее Энвер.

– Не знаю. Он иногда задерживается допоздна. А в чем дело?

– Мае нужен Агамейти или его сын, - сказал Энвер, не желая объяснять ей что-либо. Он чувствовал, что начал раздражать ее. И это доставило ему удовольствие. Вид этой квартиры,

этой сытой, холеной женщины, жены сына Агамейти, который обманул десять лет назад его доверчивого отца, тоже раздражал его.

– Так, - сказала женщина и нахмурилась, - странная манера у тебя разговаривать, молодой человек. Агамейти здесь не живет. Есть еще вопросы?

– Твое счастье, что ты одна в доме, - сказал Энвер, сдерживая внезапно нахлынувшую ярость, - был бы дома твой муженек, вы бы еще не то услышали от меня. Меньше надо жульничать, тогда с вами будут разговаривать вежливо.

Он взял чемодан и пошел к выходу.

Когда она закрывала за ним, он остановил дверь коленкой и, просунув голову, голосом, не обещавшим ничего хорошего, сказал:

– Я еще приду сегодня. Скажи своему мужу.

– Лучше позвоните, - слова Энвера смутили женщину и поколебали уверенность в себе, поэтому она снова перешла с ним на "вы", - зачем вам ходить попусту. Она назвала телефон, - хотите, запишу?