— Помнишь, я тебе рассказывал о Марсе — соседе Земли?

— Прости, отец, ты рассказывал, что в этом районе встречаются густые метеорные потоки.

Между тем, мы не слышали пока ни одного сигнала от локаторов защиты… Не кажется тебе это странным?

Настроение было испорчено. Вместо радости прибытия он вдруг ощутил страх, как перед катастрофой.

Вольт продолжал:

— Кроме того, где загадочные спутники этой планеты? Ты о них тоже много говорил. Их должно быть два?.. Я не ошибаюсь?

— Нет, не ошибаешься…

Он еще раз сменил объектив. Теперь диск планеты занял снова весь экран и из-за его сверкающего края темным колобком выкатилось маленькое пятнышко.

— Если это Марс, то первым нас приветствует Деймос — его далекий спутник. По-древнегречески «Деймос» — «Ужас». А где же его брат «Страх»?

— Отец, почему у спутников этой планеты такие странные названия?

— Видишь ли, римляне называли Марсом бога войны А всякой войне обязательно сопутствуют страх и ужас…

Человек говорил задумчиво, не отрывая пристального взгляда от экрана. Мальчик внимательно смотрел на отца.

— А что такое «Бог», «Римляне» и «Война»?

Человек очнулся. Он взглянул на сына и ответил:

— Это старая и длинная история, Вольт. Как-нибудь я расскажу ее тебе. Но где же Фобос?..

Меняя объективы, он пытался рассмотреть красную планету. Второго спутника видно не было.

— Но ведь я не мог ошибиться. Это Марс?..

Некоторое время он внимательно разглядывал показания приборов, всматривался в изображение на экране. Потом выпрямился и торжественно сказал:

— Вот она, смотри!

Из левого угла экрана на смену красной планете выплыла небольшая голубая звездочка.

— Планета Земля?..

В вопросе Вольта проскользнули нотки заинтересованности. Отец кивнул головой. Он не мог говорить. Сколько биллионов километров осталось за кормой его корабля. Он побывал в трех разных звездных системах… И вернулся.

Мальчик еще раз внимательно посмотрел на отца. Внимательно и удивленно. Может быть, чуточку более внимательно, чем обычно…

— Твоя родина?..

— Моя и твоя! Ты же человек — сын Земли!

Чуть заметно Вольт пожал плечами. Отец

не заметил его жеста. Медленно тянулись бесконечные часы, пока голубая звездочка достигла центра экрана. И тогда, зажмурив на минуту глаза, человек включил большой телескоп.

А когда он открыл их снова, на холодном стекле экрана призрачным голубым светом мерцала странная планета, опоясанная широким светящимся кольцом.

Некоторое время он не верил глазам. Сатурновое кольцо? Этого не могло быть.

Человек вращал ручки верньеров, пытаясь рассмотреть контуры знакомых материков. Азия, Африка, Америка? Под пухлым облачным одеялом атмосферы плыли неотчетливый? пятна.

Неужели ошибка?.. Не доверяя Приборам, он сам вел прокладку обратного курса, вычислял поправки к программе…

Неужели он привел корабль в чужую звездную систему?..

Его напряженное лицо с крупными каплями пота на лбу отразилось в стекле экрана.

Кольцо? Откуда это кольцо?..

Нет, это была не Земля. Чужая планета чужой солнечной системы.

Шестьдесят часов работала электронная счетная машина, проверяя результаты его вычислений.

Шестьдесят часов человек не выходил из главной штурманской рубки.

Шестьдесят часов Вольт самостоятельно проводил программу торможения, снижая скорость.

«Кассиопея» заканчивала гигантскую спираль, приближаясь к ее центру, к странной голубой планете с круглым, как шайба, кольцом, перпендикулярным плоскости эклиптики.

И все-таки это была планета людей — Земля!

Та, с которой он стартовал тринадцать ракетных лет назад с экипажем из пяти человек и на которую возвращался один с десятилетним сыном.

Земля! Он понял это еще до того, как табулятор выбросил из своей пасти подтверждение — сводку результатов проверки, исписанную длинными столбцами цифр. Понял по волнению, которое испытывал, глядя на голубую планету, по слезам радости, которые не удавалось сдержать и которых он стыдился перед сыном. Понял тем шестым, десятым, черт возьми, чувством, чувством человека, тринадцать лет не видавшего родную планету и тринадцать лет сдерживавшего стремление переложить рули на обратный путь.