– Генрих, ну зачем вы так? – Фишер нервно встрепенулся. – Прошу вас, не злитесь на меня. Я ни в коей мере не хочу причинять вам неприятностей. Вы, как бывший военный, прекрасно разбираетесь в военной технике. Кроме того, вы без труда найдете на острове то место, где во время войны были расположены немецкие батареи, и поэтому идеально подходите для выполнения данной работы. Вы нужны мне, Генрих. Подумайте и о другом. Двадцать процентов от прибыли – это достаточно большая сумма за ничтожно малую работу.

– Нет, господин Фишер, я уже сказал, эта работа меня не интересует. И если у вас ко мне нет больше вопросов, то разрешите мне удалиться.

Фишер прикусил губу и, заведя руки за спину, с силой сжал кулаки. Все рушилось. Генрих срывался с крючка, и Фишер не знал, как заставить его изменить свое решение.

– Генрих, а если я предложу вам тридцать процентов? – через минуту произнес Фишер. – Тридцать процентов…

Генрих покачал головой и сделал движение, намереваясь уйти. С него хватит. Он не мог объяснить почему, но во всей этой истории его что-то настораживало.

– Ваша затея – это самая несусветная чушь, какую можно только придумать. Переплавлять старые орудия, чтобы получать медь… Бред! Во-первых, этот старый хлам находится на острове, принадлежащем Греции, и чтобы осуществить задуманный вами план, необходимо разрешение местных властей. Но даже если вы и получите это разрешение, то прикиньте хотя бы в уме, во сколько обойдется перевозка этого хлама в Швейцарию. Я уже не говорю о дальнейших затратах, связанных с его переплавкой.

– С греческими властями я уже все уладил, об этом вам не стоит беспокоиться, как, впрочем, и о том, каким образом я буду перевозить в Швейцарию, как вы выразились, этот хлам, – Фишер подошел к столу и устало опустился в кресло. – Ваша задача состоит в том, чтобы составить план местности, на которой указать расположение старой военной техники, ее количество и наиболее удобные подходы к ней. Вот и все. Неужели это так трудно сделать?

– Нет, не трудно. Просто я не хочу этим заниматься, – решительно сказал Генрих и направился к двери.

– Генрих, задержитесь еще на минуту, – поспешно окликнул подчиненного Фишер, а про себя подумал: «Нельзя его упускать. Он должен быть с нами».

Неожиданно ему пришла мысль.

– Прошу вас, присядьте.

Генрих послушно вернулся на прежнее место и сел.

– Несмотря на сегодняшнее разногласие между нами, я всегда ценил вас за ум, находчивость и умение идти на риск.

– Если этот риск оправдан, – поправил шефа Генрих.

– Хорошо, хорошо… Разговор сейчас не об этом. Все эти годы я лелеял надежду заполучить вас в зятья. У меня дочь как раз в том возрасте, когда мне, как отцу, пора подумать о ее замужестве. Более подходящей партии для нее, чем вы, я не мог бы даже желать. Но как я узнал совсем недавно, вы помолвлены. Жаль… Видно, нам не суждено породниться. Вашу невесту зовут Ольга Светлова?

– Да.

– И она начинающий художник?

– Абсолютно верно.

– Не удивляйтесь, Генрих, что мне об этом известно. Я иногда читаю газеты, а там пишут весьма любопытные вещи. Кроме того, моя жена была на выставке картин вашей невесты. Она пришла в полный восторг от них. А после того, как ей стало известно, что жених понравившейся ей художницы – мой подчиненный, то прожужжала мне все уши, чтобы я пригласил вас и вашу невесту к нам в гости. Я, знаете ли, редко в чем-либо отказываю своей жене. По пятницам у нас дома собираются друзья и знакомые. Светские беседы, игра в покер, чудесный ужин… Можно прекрасно провести время. Несмотря на мои неоднократные приглашения посетить мой дом, вы под любыми предлогами почему-то уклонялись от них. Но на этот раз я не приму никаких отговорок. Я жду вас вместе с невестой завтра в восемь часов вечера у себя. Не опаздывайте, – шеф мило улыбнулся, словно несколько минут назад между ним и Генрихом не было разговора, исход которого его никак не устраивал.

Однако его слова прозвучали как приказ, который нельзя не выполнить.

«Посмотрим, что он скажет, – подумал Фишер, – когда встретится с тем, кого не видел более десяти лет и кто сможет убедить его быть более сговорчивым».

Генрих согласился прийти на вечер, который устраивал его шеф, только из-за Ольги. Ей следует чаще бывать в обществе, считал он, блистать красотой и нарядами, заводить друзей и знакомых, одним словом, с головой окунуться в светскую жизнь, полную удовольствий, роскоши и богатства. И тогда у девушки совсем не останется времени думать о своей родине, убогой деревне и нищих ее обитателях. Она не заметит, как полная достатка и благополучия жизнь станет для нее нормой, и она не сможет жить иначе. Со стороны казалось, Генрих рассудил правильно. Вернувшись из Парижа, Ольга не разу не завела с ним разговор о желании вернуться в Россию. Ее отношения с Генрихом можно было назвать относительно ровными. Они встречались каждый вечер за ужином в гостиной, обсуждали светские новости, делились впечатлениями об общих знакомых и, казалось, были вполне довольны своей жизнью. Но это была лишь внешняя сторона. В душе каждый из них надеялся и ждал, что непременно произойдет нечто, способное в корне изменить их жизнь.

На следующий день ровно в восемь часов вечера к дому, принадлежавшему Фишеру и расположенному в самом фешенебельном районе Базеля, подъехал «Бьюик». Шульц проворно выскочил из машины и распахнул заднюю дверцу. Ольга и Генрих вышли из машины и с интересом огляделись. Все окна в доме были ярко освещены, и оттуда доносилась веселая заразительная музыка. Их давно ждали. Фишер и его супруга – уверенная в себе, располневшая с годами крашеная блондинка – встречали гостей в большом холле. При виде входивших в дом Генриха и Ольги госпожа Фишер просияла.