Генрих, ни слова не говоря, снова наполнил рюмки и протянул Гансу. Нахмурив брови, Ганс посмотрел на водку. Он вдруг почувствовал легкое головокружение и, скривив губы, поставил рюмку на стол.

– Это так сильно на тебя подействовало? – изобразив на лице подобие улыбки, спросил Генрих.

– Нет, совсем не это, – глухо отозвался Ганс и резко встал.

Он заложил руки за спину и стал шагами мерить комнату.

– Так что все-таки случилось? – сделав небольшой глоток коньяка, как можно мягче спросил Генрих.

Ганс остановился посреди комнаты, взгляд его был направлен в пустоту, и он какое-то время был во власти воспоминания.

– В лагере была одна девица… полька. Ее звали Язя. Странное имя, не правда ли? – наконец медленно произнес Ганс.

Генрих пожал плечами.

– Ты знаешь, я всегда был любителем женского пола, но никогда не был сентиментальным. А сегодня…

– Ты спал с этой девицей и был ее покровителем. Так? – закончил мысль друга Генрих.

– Да-а-а, – протяжно отозвался Ганс. – Ее вместе со всеми заключенными погнали на заминированный участок, и она подорвалась на мине. После того как прозвучал последний взрыв и мы добили раненных, я возвращался на территорию лагеря. Вдруг меня кто-то позвал. Я остановился. Язя лежала в двух шагах от меня, не знаю, как я сразу ее не заметил. Она протягивала ко мне руки, на глазах слезы, и, самое главное, она просила о помощи на немецком языке. Я несколько месяцев учил ее нашему языку, но все напрасно, она была бестолковая. И вот перед лицом смерти… Впрочем, черт с ней… Ее душа давно уже на небесах, и не стоит больше об этом говорить, – Ганс взял рюмку с водкой и залпом выпил.

– Вот именно, плетешь какую-то ахинею и забыл о главном.

– О главном?! Ах да, – Ганс быстро наклонился и поднял с пола черный потрепанный кожаный портфель, щелкнул замком и достал небольшой сверток.

– Здесь все, – Ганс любовно погладил сверток, прежде чем протянул его другу. – Деньги, документы… Словом, все, что ты просил. А вот это… – Ганс загадочно прищурил правый глаз.

– Карта?! Ганс, неужели тебе удалось?

– Да! – радостно воскликнул Ганс. – Кегель оберегал ее как зеницу ока, но я перехитрил его. Представляю себе его физиономию, когда он обнаружит пустой сейф, – Ганс положил карту на стол и жестом предложил Генриху подойти ближе.

Генрих склонился над картой и стал внимательно изучать ее. Ганс молча наблюдал за ним.

– Та-а-а-к… Восточный берег Рейна полностью занят 1-й американской армией под командованием генерала Ходжеса, а части 3-й американской армии под командованием генерала Паттона уже в двадцати километрах от Колбенца. Нойштадт, Карлсруэ, Штутгарт захвачены полностью неприятелем, – вслух произнес Генрих.

Несколько минут, напрягая лоб, он стоял неподвижно, точно пытался осмыслить прочитанное, потом вновь стал изучать карту. В правом углу на полях карты было несколько сносок, сделанных мелким убористым почерком, которые Генрих сразу не заметил, но когда прочитал их, то с удивлением посмотрел на Ганса.

– Да, да, Генрих, все правильно, – пояснил Ганс и провел рукой по карте. – Чуть севернее Майнца, приблизительно вот здесь, стоит наша вюртембергская дивизия смертников. Кроме того, обстановка на фронте меняется каждый час. Так что сам видишь, добраться до границы не так-то просто, даже с такими надежными документами, которые мне удалось достать.

Генрих еще раз бросил взгляд на карту.

– Хорошо. Я завтра на трезвую голову все как следует обдумаю.

– Отлично. Мне как раз нужно два дня, чтобы уладить кое-какие дела, – Ганс мило улыбнулся.

– Кое-какие дела? Ганс, не дури. Бьюсь об заклад, это опять женщины. Ты неисправим. Если ты вовремя не остановишься, все это добром для тебя не кончится. Поверь мне, ни одна женщина на свете не стоит того, чтобы ради нее рисковать жизнью.

– Но… Генрих… я не могу иначе.

– Вот это-то и плохо. Кто на этот раз попал в твои сети?

– Сицила Крафт. Я тебе уже рассказывал о ней. Высокая полногрудая блондинка, а ножки… – Ганс закатил глаза и смачно щелкнул языком. – Такой девочки у меня никогда не было. Ее папаша – член правления Немецкого банка и одновременно заместитель председателя наблюдательного совета крупнейшего австрийского банка «Кредитанштальт-Банкферейн». Девчонка без ума от меня, а я… я просто боготворю ее.

– Делай как знаешь. Но я не хочу, чтобы из-за глупой интрижки с этой девицей наши планы рухнули. Ты понимаешь меня? – спросил Генрих.

В его голосе прозвучали металлические нотки, и это заставило Ганса насторожиться.

– Я не подведу тебя, можешь положиться на меня. Через два дня я вернусь.

– Два дня… – нахмурившись, произнес Генрих.

– Не хмурься, все будет нормально, – Ганс дружески похлопал друга по плечу.

– Когда ты едешь? – спросил Генрих.

– Завтра утром, – Ганс провел рукой по лбу. – Впрочем, уже сегодня, – взглянув на часы, поправился он. – Сейчас два часа ночи, в шесть утра я покину замок.

– Ганс, прошу тебя, будь осторожен. У меня дурное предчувствие. Лучше будет, если ты на время забудешь о своей Сициле, а когда мы будем в Швейцарии, напишешь ей и все объяснишь.

– Нет, Генрих, я уже решил. Поеду. Да, кстати, ты ничего не сказал о русской, которую тебе привезли по моему приказу. Честно скажу, твоя просьба меня удивила.

– Это был глупый каприз, не более, – резко оборвал Ганса Генрих. – Я провел физическую обработку, и теперь, думаю, русская будет более сговорчива.