Выйдя из здания Пудов осмотрел припаркованные машины поблизости. Оглянувшись несколько раз дошел до ближайшего поворота и совершив пробежку вокруг квартала высматривал теперь вход в здание типографии со стороны парка. Вроде никого нет, но может кто уже зашел пока он бежал. Надо поискать местечко и понаблюдать. Не стоит рисковать.

— Да ну на фиг?! — очень сильно удивился Пудов.

Из припаркованного старенького «москвича» вышел Артаньянов. Может, не он? Нет, точно он, и машина как раз дяди его! Старая машина, та что до волги была, Артаньянов же и показывал. Номера конечно не запомнил, но все же это точно Артаньянов.

— Ну как? Вы все слышали?

— Нет, у меня же не супер-пупер оборудование. Рассказывайте, что было, а я пока послушаю.

Сотрудник выглянул в окно и посмотрел по сторонам.

— Если что, вы помните я случайный посетитель, объявление хотел подать.

— У нас в газете нет объявлений.

— Ну и замечательно, вот так вы мне и сказали. А сейчас давайте рассказывайте.

Журналист пересказал события, очень своеобразно, на диктофоне, например, были отличия.

— Видимо, ваша профессия накладывает отпечаток. Вы же слышите, что это не совсем то что вы рассказывали.

— Он ударил меня!

— Не сомневаюсь, но на записи это не очевидно. Даже побои снять не выйдет, — осмотрел он внешне журналиста. Вы бы хоть по сопротивлялись бы, если реально хотели подвести под статью именно его.

— Это вам надо было камеру брать! И вообще! Почему вы не ворвались и не повязали его? Где спецсназ?!

— Угум-с, конечно, СОБР еще вызовем. Тут дела вообще нет. А вот против вас теперь есть.

— Что?!

— Ну вы же сами написали признательные показания и передали их этому сотруднику.

— Да как так?! Я же участвовал в вашем оперативном мероприятии! Вы должны были вмешаться!

— Вот уж я не знаю, как так. Избил бы он вас посильнее, хоть побои бы сняли, а так получается вы раскаялись и признались. Так что…

— Что? Как? И что теперь?

— Ну, думаю будете свидетелем как он вам и обещал. Против вас лично, я думаю ничего никто не имеет. Хотя все конечно может быть.

— Черте что! Вы с ними заодно что ли?!

— Да ну вас к черту, я про вас только сегодня узнал от вас же. Скажу честно журналист вы никакой, это не расследование, а чепуха. Внутренние разборки сотрудников ОБЭП вот что это такое и вас в них вписали.

— Я буду жаловаться!

— Да пожалуйста, теперь-то сколько угодно. Теперь вы можете хоть тысячу бумаг исписать моему руководству или сразу министру. А если ваша желтая газетка хоть тявкнет в сторону УСБ или меня лично, я вас посажу. И в отличии от всех тех клоунов из БЭП, я это сделаю на раз плюнуть. А при задержании сломаю вам руку, а не поглажу по пузику как этот Гирев. Понятно?!

— Да…

— Хотя знаете, пожалуй, есть вариант вам стопроцентно отскочить. Мало ли что там наобещал этот Гирев.

— Пудов его фамилия.

— Да, не суть. Сейчас вы заявление свое перепишите и выйдет что вы сразу обратились к нам в УСБ, в связи с тем, что вам статью заказали сотрудники милиции. Надавили на вас и заставили взять деньги. Сами-то вы никогда за деньги писать не стали бы, правильно?

— Да!

— Ну раз да, то я вам сам все продиктую, берите ручку, пишем следующее…

Принялся шить свое первое самостоятельное дело Артаньянов, уже совсем против других сотрудников того же отдела.

Пудов долго стоял в парке, не понимая, что ему делать. То ли врываться внутрь, то ли ждать тут, то ли бежать к начальнику. Так и простоял минут сорок. Наконец Артаньянов чем-то крайне довольный, вышел и направился к припаркованному москвичу.

— Мансур! — окликнул он вышедшего.

— О… — лицо Артаньянова на секунду исказилось гримасой, но он взял себя в руки и снова начал улыбаться. — Опять ты Серый?! Какими судьбами?

— Какова черта, Мансур?!

— Не понял?

— Все ты понял! Что ты тут делаешь?!

— Хм… У тебя что тут какая-то контрольная закупка что ли? Извини тогда. Видишь ли, дядя просил подать объявление о продаже своего старенького москвича, вот я и заехал в газету. Даже машину пригнал, чтобы сфотографировать. Только не сложилось что-то, плохо там стало сотруднику.

— В смысле плохо?

— С сердцем что-то, валидольчик нашли, чаем поили, скорую хотел вызвать, а он отнекивается.