К тому времени, как Иоанн написал свое Откровение, в римской провинции, расположенной в Асии, было основано по крайней мере десять церквей. Следовательно, существовали какие-то причины, по которым из них были отобраны семь. На данный момент мы просто заметим, что и само число церквей (символическое значение этого числа мы рассмотрим позже), и порядок, в котором Иоанн к ним обращается (порядок стилизованной географической симметрии), наводят на мысль, что послание предназначалось для Церкви в целом.

Иоанн начинает с приветствия, характерного для большинства новозаветных Посланий. Но так же, как аудитория, о которой он думал, чрезвычайно обширна, так и описание Посылающих чрезвычайно возвышенно. На этот раз мир и благодать исходят от триединого Бога, и каждая из трех ипостасей Божества названа в свою очередь.

Описание Бога-Отца заставляет вспомнить имя Бога, которое Он открыл Моисею (Исх. 3:14). В этом описании бросается в глаза странность некоторых выражений Иоанна. Иоанн не говорит «от Него». В русском тексте это изменено, но в греческом первоисточнике фраза «от Того, Который…» построена таким образом, что вместо слова «Того» употреблено слово «Он». Иоанн, вероятно, считал, что Бог – всегда Он, подлежащее любого предложения, управляющее всеми остальными частями речи и само не управляемое ничем1. Во многих местах Откровения гораздо более четко, чем здесь, выражена мысль о том, что в Послании к Евреям 6:17 названо «непреложностью Его воли». Так или иначе, но такая грамматическая несогласованность – всего лишь поверхностная черта, порой присущая стилю Иоанна. Ее можно приписать воздействию на него череды захватывающих дух видений; но заключенные в них глубинные истины полностью последовательны, и грамматические формы, в которые они отливались, диктовал Сам Дух.

Именно Дух, находящийся перед престолом, в самом сердце Божества, упомянут следующим. Он «проницает глубины Божии» (1 Кор. 2:10) и знает божественные истины. Теперь Иоанн в своем видяении будет перенесен в небесное святилище. Иудейская скиния была его прообразом и тенью (Евр. 8:5). Возможно, что необычный порядок ипостасей Троицы, как Они названы здесь (Отец, Дух, Сын), перекликается с устройством земного святилища. Ковчег, расположенный в Святая Святых, представляет собой престол Божий, а стоящий перед ним, в Святом Месте, семисвечник символизирует Дух1, а еще дальше, во внутреннем дворе, стоит жертвенник, на котором священник приносит жертву. Жертвенник и жертва, конечно, символизируют искупительную работу Христа.

Если при описании Отца Иоанн допускает одну из первых своих грамматических ошибок, то в описании им Духа содержится одна из первых его тайн. Что символизируют семь духов? Одного Духа, так же, как семь церквей символизируют единую Церковь, каковой она и является? Или они означают, что Дух в равной степени присутствует в каждой из церквей (см. 5:6)? Или они означают семь даров Духа (Ис. 11:2)? Нельзя сказать с уверенностью. Но нас своевременно предупреждают, что к некоторым из запертых дверей Откровения ключи будет трудно подобрать.

Самое полное описание дается Богу-Сыну. Корни этого описания уходят в Псалом 28:27,37. Сын описывается как Пророк, Священник и Царь. Здесь Троице придается земной характер, и богословское рассуждение (ст. 5, первая половина) переходит в хвалу (ст. 5, вторая половина, 6). Иисус Христос есть Пророк, Который пришел в мир, чтобы свидетельствовать Евангелие спасения (ибо хотя слово, переведенное как «свидетельство», в первоисточнике звучит как martys – «мученик», но основная мысль здесь состоит не столько в смерти, которой Он умер, сколько в свидетельстве, которое Он нес). В Своей любви Он сошел на землю – ради нас. Он – Священник, Который принес Себя в жертву, и умер, и затем воскрес из мертвых, чтобы дать новую жизнь и всем Божьим детям. Быть «омытым» в Его крови – со всех точек зрения приемлемая библейская метафора. Ее можно найти, например, в 7:14. В некоторых переводах говорится об «освобождении» Его кровью. Такой перевод не только получил лучшие отзывы, но и вызывает ассоциации, связанные с Исходом, – смерть пасхального агнца и избавление Израиля от египетского плена. Избавление, совершенное на Голгофе, имело гораздо более далеко идущие последствия. И это избавление совершилось для нас. Теперь Он вознесен как Царь царей, и мы имеем долю в Его царстве, так же, как Израиль был выведен из рабства и введен в Божье царство священников (5:9,10; Исх. 19:6). И однажды, по Его словам, Он вернется; ибо не Иоанн, а Иисус свел воедино две пророческие картины – облаков и плачущих племен, чтобы показать Свое Второе пришествие (Дан. 7:13; Зах. 12:10; Мф. 24:30). Пронзившие Его наконец узнают Его и будут скорбеть об утраченной возможности спастись. Но Его люди будут ждать Его, зная, что Он есть «Альфа и Омега» [9] , Начало и Конец всего. И тогда Его работа будет завершена.

Именно Бог-Вседержитель посылает нам, Своим рабам, благодать и мир. Этим приветствием начинает Он Свое длинное послание. Благодать и мир (на это надо обратить внимание), а не растерянность и озадаченность; и мы должны читать это послание в духе ожидания. Мы должны ждать, что Бог благословит нас. Послание отлито в форму драмы; и вот, после заглавия и приветствия, которые вместе образуют Пролог книги, поднимается занавес. Действие начинается.

В сцене, открывающей драму, нашим глазам предстает изумительное зрелище – живой Христос диктует Иоанну целую серию посланий, адресованных семи церквам. Для них написана и вся книга. Мы вкратце рассмотрим, о чем говорится в посланиях. Но сначала обратимся к тому, как это говорится.

В кратком предварительном обзоре мы уже обратили ваше внимание на то, что в новозаветные времена события развиваются по тому же образцу, что и в ветхозаветные. Например, учения Валаама и Иезавели вновь начинают пускать ростки в церковной жизни новозаветных христиан, к которым обращена книга. По мере того как перед нами будет разворачиваться вся сцена, мы увидим, как щедры новозаветные времена на такие повторения. Образец повторяется снова и снова, словно в изысканной поэме. Определенно, можно даже уловить рифму.

Некоторые из этих повторений можно увидеть даже без какой-либо подготовки. Каждое послание начинается описанием Христа, которое частично повторяет Его описание, данное в начале сцены. Каждое послание по своей форме перекликается с остальными, начиная с имен адресатов и Посылающего, включая затем высказывания по поводу получателей послания и указания для них и кончая повелением и обещанием. Действительно, трудно не увидеть эту структуру, которая служит фундаментом для большей части посланий (хотя Иоанн этого и не подчеркивает). Трудно не уловить этот семитактный ритм, повторяющий, словно эхо, более «просторный» ритм сцены в целом. В первом послании, к примеру, мы видим следующее: (1) Ефесянам (2) говорит Держащий семь звезд: (3) Я знаю некоторые хорошие вещи о вас, (4) но знаю также и плохие, (5) так что покайтесь. (6) Слушайте, что говорит Дух; (7) победитель будет вкушать от дерева жизни.