Но что все это означает? Это весьма важный вопрос. Бесчисленные попытки дать ответ на этот вопрос можно классифицировать по-разному. Мнений по поводу структуры книги – легион. Лютер высказался по этому поводу с ядовитой точностью: «Каждый думает о книге, что ему захочется» [6] . Мнения относительно «привязанности» книги к реальным историческим событиям можно грубо разделить на четыре категории: претеритская (от лат. praeteritum – претерит, прошедшее время) точка зрения, согласно которой Иоанн в завуалированной форме описывает события, свидетелем которых он был, и ничего большего в книге не содержится; футуристическая (от лат. futurum – будущее время), согласно которой книга представляет собой в основном пророчество, которому еще предстоит сбыться; историческая, приверженцы которой утверждают, что в книге прослежены основные события истории человечества от первого прихода Христа до второго; и идеалистическая, согласно которой сообщения для первых христиан и пророчества о далеком будущем служат лишь обрамлением разговора о вещах, неизменно ценных для христиан во все времена. Существует также разброс мнений относительно частного вопроса о «миллениуме» – тысячелетнем периоде, описанном в главе 20. (Премилленаризм, постмилленаризм и амилленаризм будут рассмотрены во вводном эссе к сцене 7.)

Для комментатора невозможно не защищать какую-либо из этих точек зрения, если только он не «разведет» комментарии до такой степени, что они уже лишатся всякого полезного содержания. В данном исследовании также поддерживается один из подходов, что быстро станет ясным для имеющего нюх на такие вещи знатока; и это делается не из-за каких-то предвзятых идей, а потому что простое чтение текста указывает в этом направлении. Автор, однако, старался избегать вызывающего раздражение использования таких наречий, как «ясно» и «очевидно», в высказываниях, которые приверженцам другим взглядов вовсе не кажутся такими уж ясными или очевидными!

Убеждение, что предназначение Откровения состоит в открытии нам истины, а вовсе не в затемнении ее, и что его сокровища лежат на поверхности, стоит только взглянуть на них под правильным углом зрения, вовсе не равнозначно убеждению, что мы получим словесное, четкое и логичное объяснение смысла этой книги. Конечно, Бог не пренебрегает словесным общением; в конце концов, Своему собственному Сыну Он дал имя «Слово». Но Его слова, Его заявления и рассуждения все уже были высказаны к тому времени, как Он привел Иоанна на Патмос. Для последнего откровения в запасе у Него осталось слово иного рода: слово в действии, слово драматизированное, слово, ставшее картиной, положенное на музыку, – слово, которое вы можете видеть, осязать и пробовать. Иначе говоря, это таинство.

Нет смысла читать Откровение так, как мы читали бы богословский трактат, подобный Посланиям Павла и лишь слегка от них отличающийся. Нет также смысла принимать его за историческое повествование в стиле Луки, с той только разницей, что эта книга обращена в будущее. С таким же успехом можно анализировать радугу – или вино причастия, или воду крещения. Такие вещи не поддаются логическому анализу. Они предназначены для того, чтобы пользоваться и наслаждаться ими.

Нам, живущим в двадцатом веке, следует это понимать. Мы живем в постлитературную эпоху, в которую уставшие от слов люди вновь начинают мыслить образами. Телевидение приходит на смену радио, а существительное «образ» [7] вновь начинает использоваться, только его значение обогатилось целой дюжиной современных оттенков. Ну что же, Бог давно знал, что так будет; и когда Его дети насытились систематическим богословием, Он дал им роскошную книжку с картинками, чтобы показать им иной путь познания истины.

Картины – христианские истины, представленные в ярких образах, к которым следует относиться как к таинствам, – вот что мы имеем в Откровении. Помните ли вы заклинание для «укрепления духа», которое Люси Певенси нашла в «Руководстве по магии»? Когда она закрыла книгу, то заклинание (представлявшее собой историю), стало постепенно изглаживаться из ее памяти. В конце концов она могла только вспомнить, что в истории говорилось «о чаше, и о мече, и о дереве, и о зеленом холме» [8] . В памяти остаются образы. Страницы книги Иоанна насыщены ими, и цель их та же: добиться, чтобы мы уловили ключевые концепции веры не только умом, но и воображением. Итак, пока Жених не вернулся – пока город не спустился с неба, пока не наступил рассвет и не начался праздничный пир, – мы делаем это в память о Нем.

1:1–8

Пролог

К кому обращена книга Откровения

1. Заглавие (1:1–3)

2. Приветствие (1:4–8)

1:9–3:22

Сцена 1. Церковь в мире

Семь продиктованных посланий

Повторение образцов

1. Сцена 1 открывается: Церковь, центр которой – Христос (1:9–20)

2. Первое послание: в Эфес (2:1–7)

3. Второе послание: в Смирну (2:8–11)

4. Третье послание: в Пергам (2:12–17)

5. Четвертое послание: в Фиатиру (2:18–29)

6. Пятое послание: в Сардис (3:1–6)

7. Шестое послание: в Филадельфию (3:7–13)

8. Седьмое послание: в Лаодикию (3:14–22)

4:1–8:1

Сцена 2. Страдания ради Церкви

Семь печатей снимаются

Значение чисел

1. Сцена 2 открывается: творение, центром которого является Христос (4:1–5:14)

2. Первая печать: победа (6:1, 2)

3. Вторая печать: вражда (6:3, 4)

4. Третья печать: скудость (6:5, 6)

5. Четвертая печать: смерть (6:7, 8)

6. Пятая печать: страдание Божьих свидетелей (6:9–11)

7. Шестая печать: окончательный катаклизм (6:12–17)

8. И все же Церковь уничтожить невозможно! (7:1–17)

9. Седьмая печать: «Самое лучшее – безмолвие» (8:1)

8:2–11:18

Сцена 3. Предостережение миру