– Тем более, ты работаешь со Стэнли давно и также являешься его помощником.

– И что? Я ненавижу этого напыщенного идиота, и не собираюсь быть его личным стукачом. – Джеймс развёл руками, чуть не обронив стакан с соком. – Будьте спокойны, парни, мне можно доверять.

Голос в рупоре скомандовал: «Уважаемые коллеги, перерыв окончен, прошу вас приступить к работе. Хорошего и продуктивного дня!»

Когда помещение опустело, Джеймс сидел один, и потягивал апельсиновый сок. А тем временем, роботы-уборщики – в сопровождении Амато – убирали посуду и протирали столы. Джеймс собрал лотки со стола и поставил их на раздачу. Амато поблагодарил его за помощь и промолвил, что-то типа: "Вот бы все сотрудники не были такими свиньями!”.

Джеймс поднялся на лифте в свой офис, где у входа, его ожидал Стэнли.

– Бейкер! Я собрал в аудитории сотрудников, нужно провести совещание, и напомнить им о своих обязанностях, а то у них не получается то, что требую я, и моё начальство. У меня времени на это нет, и поэтому, я доверяю это тебе.

– Хорошо, что-нибудь придумаю.

– Эй, не надо придумывать. Тебе нужно поделиться свои опытом с ними, разъяснить что к чему. Я тебе отправлю на почту методичку, в ней прописано, какие проблемы нужно решить, и над чем нужно поработать. – Стэнли похлопал Джеймса по плечу, и вошёл в лифт

– Я надеюсь на тебя! – двери лифта закрылись, и кабина умчалась прочь.

– И на кой чёрт ты здесь работаешь?! – пробормотал про себя Джеймс.

***

Аудитория, – куда вошёл Джеймс – была полна сотрудниками из разных отделов корпорации. Примерно 200 человек входило в штат отдела редакции, за которую отвечал Стэнли. У Джеймса было в подчинении около 50 человек. И это лишь малая доля сотрудников. “The American Daily” стала очень авторитетной компанией в мегаполисе. Владелец выкупил все фирмы в столице, связанные со средствами массовой информации, и таким образом убрал конкуренцию. Перестала существовать и свободная журналистика, на ряду с законом об ограничениях свободы слова. Теперь вещательные корпорации работают как конвейер по производству новостей, репортажей и сюжетов, по определённой методичке, которую присылают главы корпорации. Джеймс до сих пор не может привыкнуть к таким ограничениям. Ему нравилась работа в «The News», до перевода в нынешнюю компанию.

Джеймс вышел на трибуну, приглушил свет и включил проектор.

– Здравствуйте, уважаемые коллеги! – он слегка постучал по микрофону – Всем меня слышно? Прекрасно. Наш директор редакции считает, что вы плохо справляетесь со своей работой. Я думаю, что он не прав. Вы работаете хорошо – даже отлично, и нет никакого смысла здесь вам что-то объяснять. Многие работают здесь из-за интереса к своей работы, как и я. И вы прекрасно видите, как работает эта «кухня». Скажу честно, она работает плохо. У нас нет прав на свободную журналистику, мы печатаем новости по шаблону, и знаем, что сто процентов новостей – ложь и пропаганда. Когда я работал в фирме «The News», у нас не было ограничений. И когда я вижу тотальный контроль на новости и СМИ, меня это раздражает. А вас?

Вдруг, высокий мужчина в белой рубашке поднял руку.

– Я не понимаю, к чему вы ведёте.

– Вас это не беспокоит?

– Совсем нет. Я делаю свою работу, и меня вполне всё устраивает. Тем и более, с чего вы взяли, что мы публикуем ложь?!

– Вы бываете в городе?

– Да.

– И вас не смущает сравнение той реальности, о которой вы пишете здесь – лживая, и какая реальность есть там – настоящая. Это ведь два разных понятия.

– Мистер Бейкер, мне кажется, что мы попусту теряем время. Давайте поговорим о более важных вещах!

Но Джеймс лишь покраснел от стыда. Его одновременно взяло зло на себя, что он поднял эту тему. Но он думал, что получит совсем другую реакцию.

– Ладно. Можете быть свободны. – Люди медленно выходили из аудитории, и возмущённо ругались на него.

В дверях аудитории стоял Стэнли, и по его лицу было видно, что он всё слышал.

– Джеймс! В мой кабинет! Живо!

Кабинет Стэнли выглядел элитно; лакированный стол из дуба, картины разных эпох, а в углу стояла мраморная статуя Венеры Милосской. Подобный интерьер, Стэнли не менял с первого рабочего дня в корпорации. Он предложил Джеймсу сесть, а сам, налил себе виски и вытащил из ящика сигару, размером с палец. Этот толстый дурак, всегда мечтал походить на стереотипный образ настоящего босса.

– Тебе была поставлена задача, но ты решил высказать своё никчёмное мнение своим коллегам.

– Эй, по аккуратнее со словами. – ярости вдруг вскипела внутри Джеймса.

– А то что? – Стэнли затянулся сигарой, и не отрывал взгляда от Джеймса, ожидал ответа, но его не последовало. – Если я расскажу высшему совету о твоих словах, то ты мигом вылетишь отсюда, а после, тобой займётся ФБР. А у меня, – уж поверь – есть кое-какой компромат на тебя, и я знаю, чем ты занимался вне работы. – он достал из ящика маленькую коробочку из прозрачного стекла, внутри которой лежал накопитель, – типа флэш-карты – размером с ноготь. – В прошлом году, ты снимал репортаж о нарушении трудовых прав в корпорации «Tangent». Ты опрашивал сотрудников о длительности рабочего дня и о зарплатах. Один из сотрудников, рассказал руководству о твоей деятельности, и ты чуть не попал в руки полиции. Мне удалось тебя отмазать, а весь репортаж пришлось уничтожить, но я сохранил кое-какие данные.

– Разве это незаконно?

– Ты что, Джеймс, с луны свалился?! Закон не разрешает допрос сотрудников ЛЮБОЙ корпорации. Даже если это будет сам президент, чёрт побери. Если они хранят какие-то тайны, то это не наше дело. Закон на их стороне, и ты это знаешь. Нельзя играть с огнём, особенно если это касается авторитета нашей корпорации. – Стэнли положил коробочку в ящик, и закрыл его на биометрический замок. – А тебе, Джеймс, придётся с этим смириться и продолжить свою работу. Иначе, тебя ликвидируют, за нарушение закона. И поверь, этих данных вполне хватит, для привлечения тебя к ответственности. – он затушил сигару о стеклянную пепельницу. – Можешь идти.