— А? — Кажется, я засмотрелся.

— Ты меня вообще слушаешь? — возмутилась она. — Ой, все!

Козочка махнула рукой и выскочила из машины. Я последовал ее примеру, не забыв прихватить с собой документы. Нас с нынешним директором школы карате ожидала долгая беседа.

Мы постучали в дверь кабинета Степаныча. Он, ссутулившись, сидел за столом и листал бумаги. Стоило нам войти, как старый вояка широко улыбнулся.

— О-хо-хо! Кто к нам пожаловал?!

— Дядя Сережа, привет!

Моя егоза побежала к раскрытым объятиям, отчего забитый барахлом рюкзак на ее спине зашатался из стороны в сторону.

— Ну, что, маленькая, теперь будем часто видеться? — спросил ее Степаныч, а сам пожал мне руку.

— Да! Три раза в неделю. Папа обещал! — Снова хитрый взгляд исподлобья.

— Не обещал, а предположил. С расписанием надо ознакомиться.

— Вот всегда ты так! Я между прочим уже настроилась.

Степаныч, смеясь, потрепал ей хвостик и сказал, что мест полно, так что моя Козочка может смело приходить хоть каждый день.

— Я ее к Лисе запишу, на индивидуальные занятия. Не знаю, как девке удается, но она может сладить с любым, даже самым непоседливым ребенком.

— Чую, забалуете вы ее, — усмехнулся и положил на стол папку.

— Ничего страшного. Катюша будет нас слушаться. Я прав, маленькая? — Козочка кивнула и, смутившись, прижалась ко мне. А Степаныч тем временем достал журнал и какие-то бланки. — Ты же ничего против Лисы не имеешь?

— Нет.

Честно говоря, я даже был рад такому раскладу. Катюше катастрофически не хватало женского внимания. В школе таких непосед, как она, у учителей имелось по двадцать детей в каждом классе, а мама приезжала к нам два раза в год.

Я сел в кресло и уставился на стенд с портретами мастеров спорта и тех, кто являлся гордостью школы карате. Среди них была и она. Кажется, я ни у кого раньше не видел таких теплых карих глаз. Только была в них какая-то печаль. Можно было предположить, что все из-за Дюдюка. Учитель не раз рассказывал о девочке из детского дома, посещавшей секцию пять раз в неделю. И в тот день… нога в гипсе, голова забинтована, множество ссадин и бесконечные слезы. Я всегда тяжело переносил женские слезы, но ее были особенными.

— Как там Геннадьевна? Не звонила? — спросил Степаныч.

— Она приедет к нам в воскресенье! — заявила донельзя довольная Козочка.

— О…

— Даже не надейся, — не дал я сказать ему. — Она не клюнула на тебя тогда, тем более шансов нет сейчас.

— Ты уж извини, но с тех пор я взял четвертый дан, а это аргумент! Да, Катюш? Идем, я покажу тебе школу, познакомишься с новым сенсеем.

— Какое поразительное рвение, — поддел я его, на что получил предупреждающий взгляд. — Что? Она моя мать. Я не могу не переживать о ее будущем.

Мои слова он оставил без комментариев. Их роман продлился всего неделю. Мама, как всегда, взяла от мужика самое лучшее и уехала в фитнес-тур в Тайланд.

— Да не беспокойся ты так, — донеслось до меня в момент, когда я открыл дверь. Прямо передо мной стояла Лиса и какой-то тип. Я видел его раньше у Степаныча в ката-группе, он неплохо владел техникой.

— Добрый день, — поздоровался, и девушка посмотрела мне прямо в глаза. Заинтересованность. Это первое, что промелькнуло в ее взгляде. Она смутилась, прикусила губу и сглотнула, а меня будто током прошибло.

Степаныч представил нас, и я протянул руку, но Ева так и не приняла ее. Ухватилась за слово о Дюдюке и начала переспрашивать… А я продолжал пялиться на ее губы, длинную шею с выглядывающей из под воротника татуировкой и полную грудь, обтянутую водолазкой. Черт бы побрал адово воздержание!

— … даже третий, — сказал Котов и протянул руку для рукопожатия. При этом посмотрел так, что сразу дал понять — чужая территория. Черт! Неужели встречаются? Он по-хозяйски приобнял ее за плечи и заговорил о сыне Нестерова. Фамилия одного из свидетелей, идущих по делу Алмазных*, отвлекла, и я наконец-то смог взять себя в руки. Хотя взгляд, брошенный ею напоследок, все испортил, пошатнул мое самообладание, заставил смотреть ей вслед и представлять как прижимаюсь к ней, провожу ладонями по бедрам, трусь членом об упругую попку…

— Папа, достань воду из рюкзака.

Бл… Вот же ж!

Я посмотрел на дочь и через силу улыбнулся.

— Сейчас. Повернись.

— Лейтенант, — обратил на себя внимание Котов, — не хочешь махнуться на площадке?

Он заломил бровь и упрямо сжал губы. Это из-за Лисы? Серьезно? Не хватало мне еще из-за девки в бой ввязываться. Вдобавок, чужой.

— У меня нет с собой кимоно.

— Денис, не стыдно с третьим даном первый кю на бой звать?

— Ну, если лейтенант не в форме, то пусть отказывается.