Когда Грань только поставили и протянули на сотни километров, все были уверены в ее полной безопасности. Никто и подумать не мог, что в разломах будет виноват не только человек с той стороны: природа также со временем стала вносить свой вклад, бури и ураганы пробивали стену, в приморских городах шторм и волны крушили тонкую материю, в горах страшные лавины и камнепады заставляли Грань дрогнуть и прогнуться. Ничто не вечно, а ведь так хорошо все начиналось…

Задумавшись, директор и не замечает, как кукольно накрашенная информантка перескакивает с одного на другое, и вот уже вместо вечно моложавого лица президента и толпы его охранников камера на дронах-передатчиках показывает заснеженный лес. Недавно выпали кислотные осадки: снег где-то неестественно белый, где-то желтоватый, отдельные деревья дымятся, скорчив обожженные кислотой ветви. А по неразличимым тропинкам неровными рядами двигаются люди: на их касках и шапках горят фонари, все они облачены в непроницаемые гермокостюмы и в них слегка похожи на пришельцев. Кто-то руками в перчатках ощупывает прозрачную стену: она искрится, пульсирует, трещины ползут уже хаотично, как будто кто-то долго и упорно бил по Грани чем-то тяжелым. Недавняя разведка со стороны Системы, очевидно, не пошла ей на пользу, хоть и принесла достаточно интересные сведения: Грань трещит по швам, и этого не избежать и тем более не скрыть.

— Трещины и разломы в Грани с каждым днем все заметнее, они расширяются и становятся основанием для новых повреждений, — механическим безэмоциональным голосом рассказывает информантка, и хотя на ее лице нарисованы тревога и волнение, очевидно, что ей совершенно все равно и на Грань, и на происходящее в целом: вполне возможно, что она даже не понимает толком, о чем говорит, просто заучив предложенный журналистами текст. — Несмотря на то, что у Системы не выстроены мирные дипломатические отношения с Цитаделью, служащие баз Цитадели также, как и мы, заинтересованы в сохранении прочности Грани. Отряды добровольцев, вооружившись карманными герметизаторами, анализируют масштаб повреждений…

Директор, приподнявшись в кресле, броском пульта отключает на полуслове равнодушную информантку. С обиженным механическим мяуканьем робокошка сваливается с хозяйских колен, приземляется, как положено всем котам, на четыре колеса и, поняв, что в доме сейчас не до нее, бесшумно укатывается на подзарядку.

— Кларисса, соедини меня с АН-322!

— Соединяю, — мгновенно отзывается не менее равнодушная голосовая помощница. В динамике над капсулой слышны длинные гудки, а потом сквозь них пробивается усталый хрипловатый голос старшего инженера:

— АН-322 на связи.

— Директор инфоцентра на связи, — обозначает абонент. — У нас выдалось весьма подходящее время для новой атаки.

— Вы с ума сошли? — простецки любопытствует инженер. — Новый год на дворе! Все дежурные заняты, у остальных законных выходной.

— Я никогда не отдыхаю! У нас с вами нет законных выходных, Системой не положено! Вы слушали последние новости с первого канала?

— Нет, — недовольно ворчит АН. — У меня и без того дел по горло. А что там?

— Подождут ваши дела. У нас с Гранью ЧП. Трещит по швам со всех сторон, даже там, где люди не особенно присутствуют. Получается, в этом не только Система и Цитадель виноваты. Но сейчас не об этом, а о том, что с лесной базы Цитадели вышли несколько отрядов, вроде бы пять или шесть по восемь человек. У них там вроде как свое дежурство, они проверяют Грань и пытаются закрыть трещины. Бесполезная работа, в общем-то, но нам на руку.

— Почему?

— Соображайте, АН! Артиллерийских атак у нас давно не было! Они залезли в свою невидимую скорлупу и там сидели полгода, не высовывались особенно, а тут такая большая группа. В канун этого их суррогатного праздника никто и не подозревает об атаке. Редкая возможность.

— Химическую атаку отбить они сумели, — парирует инженер.

— Химическая атака была почти месяц назад! И то — почти бесполезная, когда они сидели в своем здании. Сегодня атака может быть поинтереснее. Не спорьте с начальством!

— Я понял, — с тяжким вздохом отзывается АН-322. — Будет сделано.

— Пяти расчетов, думаю, на сегодня достаточно, — уже гораздо спокойнее добавляет директор. — Связь кончаю.

— С наступающим вас, — успевает пиликнуть динамик, прежде чем Кларисса останавливает связной канал. Директор ничего не отвечает, только нажимает кнопку вызова кухонного робота и передает запрос на чашку кофе и три свежих бутерброда.

АН-322 так и не ушел домой: когда общая смена заканчивается, он закрывает свой шлюз на личную ключ-карту и остается в кабинете, только на этот раз уже не с директорским заданием. Его интересует с недавних пор повторяющееся явление: изредка, примерно раз в две недели, на всех четырех экранах его компьютерного кабинета появляется большое изображение часов. На нем три тонкие черные стрелки дергаются, как прошитые током, цифры тускнеют, и остается только одна: сначала это была единица, светящаяся во всю мощность хорошего фонарика, затем двойка, не так давно, а сегодня с утра — четверка.

Она то появляется, то исчезает, но скринить изображение циферблата инженер не рискует: все сохраненные файлы на компьютере инфоцентра могут быть просмотрены директором, а он отчего-то думает, что эти часы — это что-то личное, такое, о чем всему инфоцентру знать необязательно. Впрочем, он и сам пока не может сообразить, что это такое. Циферблат с разными мигающими цифрами, которые появляется в совершенно непредсказуемое время, а потом исчезает столь же внезапно — настоящая загадка техники. И пусть он сам больше знаком с принципами работы нейросети, чем с новыми технологиями, внедренными только в Системе, разобраться с таинственным циферблатом он считает своим долгом. Так и сейчас: четверка снова назойливо горит перед глазами, куда не повернись, на всех четырех широкомасштабных экранах.

Странный сегодня выдался денек: в канун Нового года не ощущается совсем никакого праздника, пожалуй, даже наоборот. Директор хочет, чтобы инженер-биотехник как его первый заместитель передал в центр обороны приказ о выступлении с десантной атакой: насчет артиллерии, конечно, сказано громко, но и механизированные ракеты, и хорошо обученные стрелки могут нанести базе Цитадели ощутимый урон. Однако АН-322 на время даже забывает о переданном ему распоряжении и, решившись на риск, делает скриншот всех четырех экранов.