Отвлекаюсь, смахивая выбившуюся из хвоста челку, грушей прилетает прямо по лицу. Успеваю увернуться, и твердая резина с размаху врезается в щеку, отчего перед глазами тут же начинают скакать зеленые человечки. Я сердито бью обидчицу правым с разворота, но в очередной раз забываю о третьем законе, и она бьет меня еще сильнее, на этот раз без промаха, не в бровь, а… в нос.

Взвываю не столько от боли, сколько от злости и обиды, и тихонечко отползаю в угол. Кровь капает из разбитого носа в такт моим шагам. Запрокидываю голову, прикладываю холодную флягу с водой. Это всего лишь третья тренировка, но мы занимаемся как будто третью неделю. Варяг и Север на ринге бодро валяют друг друга в песке, Часовщик в спарринге с Сойкой, но что-то у них не ладится: ах да, наш инженер-физик не только бережет руки, но и боится драться с девочкой. Сойка, бурно жестикулируя и встряхивая кудряшками, что-то ему втолковывает.

— Тиша!

Вздрагиваю. Ветер стоит за спиной — прямо как в первый день. Хмурый и насмешливый взгляд, руки скрещены на груди. Из поясного несессера он достает спиртовую салфетку.

— Смотрю, со снарядом у вас вышла ничья, — он разворачивает меня к себе, берет одной рукой за подбородок, другой — стирает кровавую дорожку. — Попробуешь со мной?

— Что? С вами?

— Дышишь нормально? — киваю. — Тогда быстро вытерла сопли и слезы, в стойку!

Шмыгаю носом, но встаю. Ноги в полуприседе, руки согнуты в локтях, левая чуть впереди. Ветер стоит спокойно и будто бы расслабленно, опираясь на одну ногу.

— Бей.

— Что, прямо так? Вы…

— Бей, я сказал! — наставник повышает голос: верный знак, что на этом моменте спор пора прекратить. Мне странно нападать на человека, который даже не собирается защищаться. Коротко замахиваюсь справа, неловко бью — и вдруг словно пронизывает ударом тока, а я обнаруживаю себя прижатой к широкой груди. Ветер заломил мне руку за спину и притянул к себе так, что я не смогла бы пошевелиться. Кусаю губу — больно все-таки, Ветер очень сильный.

— Не ныряй корпусом вперед и не вкладывай всю силу в замах, — тем временем он отпускает меня. — Он должен быть коротким и резким, а бить надо точечно. Вот так, — прежде чем я успеваю что-то сообразить, он замахивается, и его кулак оказывается у меня под подбородком. Едва успеваю закрыться. — Давай еще раз.

Я пытаюсь его достать, он даже не защищается и без особых усилий то бросает на маты, то останавливает удар и перенаправляет его в сторону, а в последний раз и вовсе ловко разворачивается и перебрасывает меня через колено. Болтаюсь на нем, как тряпка на заборе, и щурюсь от ярких светодиодов на потолке.

— Никогда не смотри, куда собираешься ударить. Опытный противник успеет заметить не только твою бьющую руку, но и взгляд, заранее направленный туда же. Поединок — это диалог, — он легко поднимает меня, ставит на ноги и вскользь осматривает. Вроде ничего, только земля кажется батутом. — Можно смотреть оппоненту в глаза, контактировать с ним через разные части тела, чаще всего руки. Наша борьба основана на принципах айкидо, где главной целью является не избить и покалечить соперника, а защитить и себя, и его. Направить силу в безопасное русло, — он берет меня за руку, и его широкая ладонь обхватывает мое костлявое запястье. — Как будешь освобождаться?

Услышав лекцию, ребята оставляют свои занятия и окружают нас: сердитая из-за неудачного спарринга Сойка, с ног до головы усыпанные песком Варяг и Север, вечно смущенный Часовщик в одних шортах. Мы с Ветром стоим на матах, и он держит меня, совсем не прилагая сил, но просто отнять руку я не могу. Дергаю кистью, пытаясь высвободиться, вращаю зажатой рукой, стараюсь вытянуть ладонь из его захвата — без шансов. Дело даже не в том, что он крепче меня. Просто когда человек знает то, чего не знаешь ты, у тебя против него нет преимуществ.

— Не пытайся воздействовать на свою руку, ты же понимаешь, что я сильнее, — подсказывает он. — Найди, где у меня слабое место.

Наконец до меня доходит. Резко выворачиваю кисть по часовой стрелке и освобождаюсь: там, где у Ветра смыкались пальцы, разомкнуть их было легче всего. На коже остались красные следы от его захватов, но я не могу сдержать довольной улыбки и отползаю в стайку ребят. Кажется, наставник тоже доволен — по крайней мере, ругаться никто не собирается.

— Все молодцы. Через двадцать минут лекция в R-205.

Мы подбираем защиту, тренировочные ножи и перчатки и плетемся в сторону учебного корпуса. В другой день я бы летела бегом в душ и переодеваться, но сейчас мне не до того: спарринги с наставником измотали, как целая двухчасовая тренировка. Пытаюсь на ходу причесаться и кое-как вытереть лицо салфетками, как вдруг в плечо слегка толкают, и слева от меня возникает встрепанная кудрявая Сойка.

— Как тебе это удалось?

— Что удалось?

— Ветер встал с тобой в пару. Как?

— Не знаю, он сам предложил, — не могу сдержаться и закатываю глаза к потолку. Я думала, она спросит про какой-то особенно удачный прием, или… Сойкино увлечение, кажется, станет угрозой, если Ветер будет еще обращать на меня отдельное внимание. — Разве он не помогает всему отряду?

Сойка щурится и смотрит очень подозрительно, будто я с луны свалилась или заявила, что прилетела из прошлого.

— Он ни с кем не встает сам. Никогда, — тихо отвечает она. — Видно, ты ему… приглянулась.

— Не говори глупости, — я от такой мысли даже передергиваю плечами. — Он ведь наш учитель, да еще и старше лет на дцать.

— Он вообще к тебе очень странно относится, — вдруг выдает Сойка и поспешно ретируется, но у меня совершенно нет желания выяснять отношения, тем более из-за ее странных домыслов.