"Рэ Амми! Позволь называть тебя этим именем. Мой народ называет так наших детей, еще не расправивших крылья.

Мне кажется, я прожил целую вечность. Жизнь орла – это бессмертие по сравнению с человеческой жизнью.

Я видел войны, о которых не помнят люди, и они не пугали меня. Но только не Магистр и не его война. Она не должна повториться. И я готов поверить в пророчество, если моя вера важна для тебя.

Но ни одно пророчество не способно изменить мир без необходимых усилий. Перемены возможны, а к будущему ведут разные дороги.

Я хочу увидеть тебя прежде, чем сегодняшний закат уступит место холодной ночи, потому что я умираю, как этот закат. И смерть, как и ночь, скоро вступит в свои владения.

Ты связана с этим миром, Рэ Амми! Твое появление изменит его, а людям и орлам нужны перемены.

Моя смерть ляжет черными камнями на крылья Алекса, и я не смогу летать в том мире, куда ухожу. Невозможно отправиться к звездам, сожалея о незаконченных делах.

Я хочу завершить их и ты нужна мне!».

Письмо ничего не объясняло – оно лишь просило о встрече, но по какой-то причине я почувствовала, что теряю близкого мне человека. Послание Короля Орлов разбудило во мне нечто, что было сокрыто от меня и таинственно пряталось где-то в самой глубине души. И теперь, словно ключ повернулся в замке, открывая мне дверь. Я шагнула в нее и отчетливо поняла, что снова увижу лишь смерть и боль. Но я не могла отказать королю в столь ничтожной просьбе.

Я показала письмо Дэниэлю и он прочитал его.

– Ты знал об этом и ничего мне не сказал? – В его словах, обращенных к Алексу, послышался явный упрек.

– Он запретил мне. Прости… – Алекс протянул руку, взял письмо и возвратил его мне, обращаясь одновременно к принцу. – Мой отец хотел встретиться с тобою лично. Он будет ждать тебя у Салэнского водопада завтра на рассвете. А я должен проводить Лиину.

– Почему он умирает? – Я бесцеремонно вмешалась в их беседу, инстинктивно ощущая, что Алекс чего-то не договаривает и избегает ответов на самые главные вопросы.

Но вызвать его на откровенность не удалось. Он лишь сказал мне, что у нас мало времени, и мы спешно покинули замок в сопровождении личной охраны принца Дэниэля.

Всю дорогу мне казалось, что мы опаздываем или уже опоздали. Даже расставшись с Дэниэлем, чей путь лежал дальше Элен Гаарских гор, я не переставала беспокоиться. Только к вечеру мы добрались до подножия Элен Гаара и еще пару часов карабкались по узкой тропинке, ведущей к ущелью Снов. В этих местах росли дикие цветы айды, из лепестков которых готовили сонный напиток. Отсюда и название места встречи. Мы добрались до небольшого ровного участка земли среди каменных скал, который облюбовали эти нежные серо-голубые цветы, и я увидела Короля Орлов.

Он показался мне неожиданно молодым. Много моложе, чем я представляла себе. Даже в его приветствии было что-то юное и мальчишеское. Но его глаза были слишком мудры и в них не было радости – только скрытая боль и безмерное понимание. Точно такие же глаза были у старого Учителя. И только они выдавали настоящий возраст Короля Орлов.

– Мой король… – Преклонив колено, Алекс склонил голову, и я повторила его слова и движения, чуть замешкавшись.

Проглотив подкатившийся к горлу комок, я посмотрела прямо в лицо короля, а затем мы встали, повинусь его жесту.

– Ты пришла… – Он улыбнулся мне, но глаза оставались печальными. Казалось, они жили собственной жизнью на его лице. И я окончательно поняла, что Король Орлов умирает.

Он почти ушел из этого мира, и его душа поселилась в глазах, готовая вот-вот вырваться наружу. Но король не отпускал ее, и она смотрела на меня – такая сильная, властная, мудрая, все понимающая и смертельно уставшая.

– Ты очень молода, Рэ Амми!

Я осторожно улыбнулась в ответ и тихо ответила:

– Со временем этот недостаток исчезнет, мой король.

Он кивнул и продолжил:

– Слишком хрупкая и нежная, как цветок айды. Но ты нравишься моему сыну, а я доверяю его суждениям! – Он прикоснулся ко мне, словно хотел убедиться в том, что я не цветок и не сломаюсь от его прикосновения.

Я инстинктивно пожала плечами – мой излюбленный жест абсолютного противоречия при полном отсутствии желания говорить. И как ни странно, он его понял и поддержал меня:

– Ты права. Иногда все решает не тело, а наша душа. Тело может подвести, а душа никогда… Я желал нашей встречи, чтобы передать тебе Годертайн! – Он снял с себя серебряную цепь с медальоном и протянул мне. – Этот медальон носит имя первого короля моего народа – Годертайна. Он сотни лет передавался от отца к сыну и я стану первым, кто нарушит эту традицию. Владеющий Годертайном стоит выше, чем сам король, обладает властью большей, чем все короли моего народа. Потому я хочу передать его тебе – человеку, а не орлу! – Его голос прервался от волнения, а рука вложила медальон в мою ладонь.

– И что мне с ним делать? – Слова недоумения автоматически вырвались из меня, ибо мое настроение ничуть не соответствовало значимости этого момента.

– Никогда не использовать… – Король сжал мои пальцы вокруг Годертайна и убрал свою руку.

Мы посмотрели в глаза друг друга и ко мне наконец пришло понимание:

– Кто-то из орлов желает слишком многого?

– Кто-то из моих сыновей… – И Король Орлов рассказал мне, почему умирает.

Алекс не был единственным сыном. У Короля Орлов был еще один сын – Лан Эли Гэр. И два брата не ладили между собой точно так же, как принц Дэниэль и Магистр. Единственная разница между ними заключалась в желании Лана править и полном его отсутствии у Алекса. Король умирал, потому что Лан ранил его. В кровь попал яд циаты – божественно красивой маленькой птички, похожей на земную колибри. Кинжал был пропитан им и противоядия не существовало.