Соглашение между Дэниэлем и его братом, казавшееся мне полным бредом и совершенным безумием, внезапно приобрело иные очертания. Я подумала, что достигнутая ими договоренность, затеянная игра – не безумнее решения о начале еще одной войны, после которой, возможно, не останется никого: ни правителей, ни народа, которым можно будет править. И не было ничего реальнее, чем этот замок, одновременно похожий на архитектурный шедевр и неприступную крепость с высокими отвесными стенами и сторожевыми башнями.

Мы въехали в замок и солдаты восторженно приветствовали своего правителя, пока мы подъезжали к самому дворцу, окруженному небольшим садом и искусственным озером. Только сейчас, видя столько юных лиц, я задумалась над словами Учителя о долгой молодости и почти бесконечной жизни. Эти люди не были похожи на людей моего мира и я поняла почему. Лица окружающих меня воинов были лишены возраста. Здесь не было шестнадцатилетних юнцов и сорокалетних мужчин. Им всем словно исполнилось лет тридцать или тридцать пять и это делало их похожими друг на друга. Темные волосы, темные глаза, загорелая кожа, точеные скулы и тонко очерченные брови. Люди этого мира были красивой нацией, и я не могла не признать этого.

В то же время моя внешность резко выделялась на общем фоне. Светлая кожа, темно-русые волосы и зеленые глаза привлекали окружающих людей, но их любопытство не было чрезмерным или навязчивым, и я не ощущала себя лишней или чужой среди всеобщего внимания.

Мы слезли с коней и вошли в замок. Принц Дэниэль торопился, и я почти бежала за ним, практически не обращая внимания на окружающую обстановку – на все эти переплетения коридоров и залов, через которые мы промчались. Много позже этот замок стал родным для меня, как и его обитатели, но, в целом, он показался мне слишком мрачным и темным, отчего зал приемов неожиданно напомнил мне взрывы салютов в ночном небе. Зал был огромным, с высокими окнами, яркий солнечный свет из которых заливал хрустальные колонны, отбрасывающие цветные радужные блики на стены и на одежды людей. При виде принца Дэниэля наступила тишина, лишь изредка нарушаемая легким шепотом, катившимся по рядам.

Не останавливаясь и не обращая внимания на людей, склонившихся перед ним, принц Дэниэль шел по образовавшемуся проходу – широкому живому коридору, к небольшому возвышению в конце зала, которое образовывали черные мраморные плиты в виде окружности, возложенные друг на друга, одна за другой, по мере их уменьшения. Черные и гладкие, словно отполированные человеческими руками, они поглощали яркий свет, освещающий зал.

Не спеша, Дэниэль поднялся на возвышение по ровным ступенькам, словно нес на плечах непомерный груз, не имея права ни склониться под ним, ни сбросить его, и повернулся к людям. Лицо его застыло, а глаза лишились выражения тепла и доброты, и я увидела совершенно иного человека. Являясь правителем целой страны, принц Дэниэль находился в своем замке и одно его слово могло изменить судьбу любого в этом зале, а его взгляд мог обвинить или даровать милость. В этот момент он, как никогда, был похож на своего брата, и у меня не хватило решимости и смелости подняться на все ступеньки и стать рядом с ним. И все же десятки глаз оценили то, что принц положил свою ладонь мне на плечо, приблизив меня к себе, насколько было возможно. Он не представил меня, но его слова прозвучали громко и твердо:

– Вы знаете о пророчестве и верите ему, как верит в него мой народ. Ваша вера и желание мира привели к заключению договора с правителем Элидии, благодаря которому уже тридцать лет не умирают наши отцы и братья. Магистр привел Лиину в наш мир, выполнив свое обещание и условие нашего соглашения. Я также хочу исполнить свое обещание, и Лиина разделит со мною власть над моей страной и моим народом. Отныне принцесса Лиина является членом Совета, ее голос – это мой голос, ее слова – это мои слова. Оскорбление ее чести – это оскорбление мне, моему народу и моей стране. Любой ее приказ – это мой приказ, не подлежащий сомнению и обсуждению. Она наследует трон и власть после моей смерти, и каждый присутствующий здесь принесет клятву верности ей, как принес эту клятву мне. А теперь прошу всех удалиться и оставить нас! – Принц так и не убрал руку с моего плеча, наблюдая, как его подданные, склонив головы, в абсолютном молчании покидают зал.

Только после того, как все удалились, Дэниэль убрал ладонь с моего плеча и маска исчезла с его лица. Он спустился вниз и увлек меня за собой. Из зала мы вышли в полном молчании. Я не могла говорить, мои мысли совершенно не соответствовали важности только что прозвучавшего заявления. Мне казалось, что его поданные вряд ли будут в восторге от непонятно откуда появившейся девчонки, которая сразу же была наделена полномочиями, сравнимыми лишь с полномочиями правителя целой страны. Власть пугала меня, и я не любила ее. Сама мысль о том, что в моих руках, за исключением своей собственной, будет еще чья-то судьба, была для меня мучительна и нестерпима. Я не имела власти над своей жизнью, что уж говорить о чужих жизнях вообще?

Даже сейчас я кажусь себе марионеткой – куклой, с которой играет невидимый и жестокий враг, по своему желанию причиняющий зло, и получающий от этого странное удовольствие, но желания играть самой или быть кукловодом не возникало во мне никогда. Я хорошо понимаю и прекрасно осознаю, что никогда власть не портила людей, обладающих ею. Напротив, лишь испорченные и извращенные люди тянутся к ней, поскольку осознание ими своей силы и власти над другими людьми, их судьбами и даже жизнями, способно дать им то удовлетворение, к которому они стремятся. Назовите это целью или смыслом их жизни – суть человека нелегко изменить, если сам он к этому не готов.

Люди всегда стремились к чему-то. Мы все стремимся к какому-то удовлетворению, ибо в этом наша сущность и наше предназначение. Просто не все понимают это и осознают. Для кого-то жизнь – это замкнутый круг. Жизнь ради самой жизни. Возможно, где-то в глубине души эти люди понимают, что жизнь без смысла и без цели – всего лишь существование, но им не хватает желания или ума, или чего-то большего, чтобы определить свою цель для самого себя, чтобы четко сформулировать, в чем заключается его предназначение и для чего он рожден. И я не имею в виду степень значения этой цели, ибо нет разницы между малым и великим, когда речь заходит о смысле жизни, потому что каждый человек, определивший для себя ее смысл, бесценен для всего мира.