А потом оказалось, что он не занят, а он просто физически не мог прийти.

Папа за эти три месяца оказался за решеткой. Это был еще один удар для меня. Остаться один на один с действительностью. В голове был полный сумбур. Сначала я связывала, что произошло со мной и тем, что отец теперь заключенный. Но на первом свидании он опровергнул это. Сказал, что это была врачебная ошибка, а точнее врачебная халатность, из-за него на столе умер человек. Я все равно корила себя, пусть косвенно, но из-за переживаний за меня, он мог быть рассеянным и допустил неосторожность. А в его профессии это чревато, тебя не просто уволят, тебя накажут по всей строгости закона, потому как ты не услуги оказываешь и не работаешь на производстве, а от тебя зависит жизнь другого человека.

Неожиданно началась осень, дождь убивал всякую надежду на лучшее. Я много плакала. Могла часами сидеть и реветь, но слезы имеют особенность заканчиваться, оставляя взамен себя пустоту. Без учебы было тяжело, хотелось иметь хоть одну постоянную константу. Вставать с утра и идти на пары, выполнять задания и готовиться к семинарам. В танцевальную группу не хотелось, то, что поселилось внутри, не хотело развлечений, не хотело публику, хотелось просто занять себя, а не маяться днями дома. Номеров девочек у меня не было, они остались на утерянном телефоне, в социальных сетях мне никто не писал, сама не горела желанием с кем-то общаться.

Наравне со слезами заканчиваются и деньги. Отцовские сбережения постепенно уменьшались, прекрасно представляла, что на много их не хватит.

Понимала, что ничего не умею делать, однажды увидела объявление о наборе на курсы графического дизайна и по сопровождению программного обеспечения вычислительных машин. Вспомнила, что раньше баловалась рисованиям и можно попробовать. Попала в льготную категорию, начала обучаться. Понравилось, там меня заметила девушка, сотрудница как раз моей компании, в которой я сейчас работаю. Пригласили меня стажером, я согласилась.

Записка, написанная моим почерком, самой себе, и Кирилл Андреевич на сеансах психотерапии постоянно напоминал, чтобы я не ворошила прошлое, особенно сейчас, когда мозг приспосабливается к новой реальности и он может не выдержать. Меня всегда пугала эта фраза «может не выдержать», казалось, что стоит мне все вспомнить и не приходить на закрепляющий сеанс гипноза и я стану сумасшедшей. Вдруг все настолько плохо. Читала литературу с похожими ситуациями и случаи действительно были. Не сильные личности со слабой психикой не выдерживали. Не считала себя слабохарактерной, но проверять боялась. Пусть буду лучше трусихой, чем душевно больной. На людей с разными диагнозами насмотрелась, некоторых я теперь не боялась, а воспринимала по другому. Когда проникаешься проблемой человека, когда она рядом сморишь все под другим углом. Но понимать это одно, а быть – это совершенно другое.

То, что сделал Кирилл Андреевич – уникальный метод, не каждый врач на такое способен и не каждому пациенту он подходит. Таких специалистов по гипнозу в нашей стране можно по пальцам пересчитать. А это был именно он гипноз. С моего позволения мне заблокировали часть воспоминаний, травмирующих психику, мешающих спокойной жизнедеятельности.

Помню, как проснулась резко, как после продолжительного сна. Распахнула глаза и стала рассматривать обстановку вокруг. Я была в палате, узнала ее, все было знакомо и нет одновременно. Пыталась вспомнить почему я здесь, но ничего не выходило, как не старалась заглянуть в свою память, ничего толкового не всплывало.

Подошла к зеркалу, испугалась своей худобе, так осунулась за... А сколько прошло времени? Достала телефон, не мой, хотя марка совпадала, в контактах был только номер «папа», разряжен, хоть шнур лежал на тумбочке.

Чувствовала себя здоровой, так что произошло? Помню папа был здесь разговаривал с врачом, а что дальше? Не помню, чтобы он после приходил. Такие провалы в памяти пугали, но при этом мне было как-то подозрительно спокойно. Мне кажется, если человеку стирают память, то он должен похоже себя чувствовать. Почему я решила, что мне ее стерли?

Может я стукнулась головой и у меня теперь амнезия, очень похоже на правду. Отставила панику, решила разузнать все по порядку, а уж если потом что-то не понравится уже волноваться. Надо поговорить с врачом, а потом с папой.

Я выглянула в коридор, и у первой встретившийся медсестры спросила как мне найти моего лечащего врача. Она так обрадовано на меня посмотрела, улыбнулась.

– Очень рада, что ты пришла в себя, побудь в палате, я сообщу Кириллу Андреевичу, что ты хочешь его видеть.

– Хорошо.

– Ты кушать не хочешь? А то обед прошел уже…

– Если честно жутко голодна.

И правда в животе будто черная дыра, что со мной происходило, что я плохо питалась, может я в коме лежала? Вроде нет, какие то обрывки воспоминаний приходят на ум, наши беседы с психиатром, но все больше палата.

– Я принесу покушать, только немного, чтобы сразу не перегрузить желудок.

Мой желудок и просто бульончику был бы рад, хотя очень хотелось что-нибудь жутко вредного, но вряд ли мне кто-то разрешит.