— Черт возьми, — проворчал я.

Винтер уткнулась лицом мне в бок и захихикала.

— Я Линкольн, — представился мой друг. — Кристофер и я выросли вместе. Я «лучшая» часть этой дружбы.

— Приятно познакомиться, — ответила моя жена с еще одним сладким смешком. — Я Винтер Гр…

— Мислтоу, — хрипло поправил я. — Винтер Мислтоу.

Винтер взглянула на меня, и я улыбнулся, когда ее щеки красиво вспыхнули, а глаза заблестели от счастья.

— Может быть, и мне стоит попробовать эту штуку с заказом невесты по почте, — размышлял Линкольн, подмигивая Винтер. Я нахмурился и крепче обнял ее. — Ты определенно выбрал себе хорошую.

— Почему бы тебе не пойти проверить это? — сухо предположил я. — Прямо сейчас.

Линкольн рассмеялся, а Винтер, покраснев, ткнула меня в бок. Я подмигнул ей, и она растаяла у моего плеча.

— Я могу попросить подсказку. — Линкольн оттолкнулся от двери и выпрямился. — Надеюсь, твой муж позволит мне еще поговорить с тобой, когда будет зажигание елки. Думаешь, к тому времени он преодолеет свое неандертальское отношение?

Я фыркнул, зная, что этого никогда не произойдет. Было бы забавно увидеть, как это однажды произойдет с ним.

— Я уверена, что к тому времени он научится кое-каким манерам, — пошутила Винтер, игриво толкнув меня бедром.

Линкольн хихикнул, а затем снял воображаемую шляпу перед Винтер.

— До следующего раза, милая. — Последнее слово он сказал с озорной ухмылкой. Я покачал головой и ответил на его взгляд угрожающим взглядом. Он был в опасной близости от того, что ему надерут задницу, но я воздерживался от каких-либо насильственных действий перед моей милой, нежной женой.

Линкольн вернулся в паб, позволяя тяжелой двери захлопнуться за ним.

— Он кажется милым, — хихикнула Винтер.

— Он осёл, — пробормотал я.

Я притянул ее к себе и обнял. Линкольн никогда бы не увел мою женщину, но я все еще был раздражен и чувствовал себя собственником. Я захватил губы Винтер глубоким поцелуем, напомнив нам обоим, кому она принадлежала.

Когда я, наконец, позволил ей глотнуть воздуха, то ухмыльнулся, увидев ошеломленное выражение ее лица. Мне нравилось, что я могу сделать это с ней — заставить ее забыть обо всех и обо всем, кроме того, что я заставил ее чувствовать. Она же, естественно, делала это со мной достаточно часто.

Остекленевшие от страсти глаза Винтер начали проясняться, и она всмотрелась в мое лицо, глубоко вздохнув.

— Почему?

— Почему? — повторил я. Она спрашивала меня, почему я считаю Линкольна придурком? После того, как я только что чертовски жарко поцеловал ее? Если это так, то я неправильно выполнял свою работу.

Она откашлялась и на секунду отвела взгляд, но когда ее глаза снова встретились с моими, то были полны решимости. Было чертовски сексуально видеть, как моя милая жена проявляет мужество и показывает, что у нее есть внутренний стержень.

— Почему я? Почему ты хочешь остаться в браке со мной? И когда ты произвольно принял это решение за меня?

Я улыбнулся, и она покачала головой, упираясь мне в грудь и пытаясь оттолкнуть меня. Я не сдвинулся ни на дюйм.

— О нет, не пытайтесь отвлечь меня своей прекрасной мегаваттной улыбкой, мистер.

Черт, она была очаровательна.

— Я понял, как только увидел эти великолепные голубые глаза, смотрящие на меня, что ты моя. Я храню и защищаю то, что принадлежит мне. Это означает, что ты никуда не денешься. Ты остаешься. Я удержу тебя. Женитьба просто дала мне еще один способ убедиться, что это так. Твоя беременность поможет мне в этом, но правда в том, что я хочу видеть тебя беременной нашим ребенком. Эта мысль чертовски сексуальна для меня, и мне хочется снова взять тебя, прямо здесь, у стены, и увеличить наши шансы.

Винтер перестала сопротивляться, как только я заговорил, и ее рот медленно сложился в милую маленькую букву «О».

Когда она целую минуту ничего не говорила, мои щеки слегка покраснели. Я сказал слишком много?

— Ты действительно говоришь только со мной, правда? — спросила она вдруг.

Я рассмеялся и крепко обнял ее.

— Как я и сказал…

Винтер усмехнулась, но что-то в выражении ее лица меня не устраивало.

— Ты недовольна тем, что я сказал?

Она моргнула несколько раз, ее глаза наполнились замешательством.

— Что? Почему ты думаешь, что эти приятные вещи, которые ты сказал, расстроили меня?

Я пожал плечами. Что, черт возьми, я знал о женщинах?

Вздох сорвался с ее губ, и она положила голову мне на грудь, ее ухо было прямо у моего сердца.

— Мне просто интересно, проснешься ли ты завтра и пожалеешь, что связал себя с кем-то, кого не любишь.

Ну, дерьмо. Я действительно был неуклюжим идиотом.

Одним пальцем я поднял Винтер подбородок, чтобы наши взгляды встретились.