— Сама конченая дура! Кто так вообще делает?! — В ответ Софи лишь мягко улыбнулась. — Хрен с вами. — Прощаясь, Клык протянул руку Софи, та спокойно пожала его когтистую лапу, но пока не отпускала.

— Клык, ты главное в жирдяя не превратись и не разбрасывайся деньгами. Я не хочу видеть тебя в обносках.

Вервольф оскалился, выпрямился и ударив свободной рукой в грудь на против сердца, громогласным голосом объявил.

— Я Клык из племени Серых, даю клятву, что при следующей нашей встрече, вы увидите меня в золоте и славе. Ведь главная моя цель в жизни, это стать великим и не забываемым! Стать самым известным и самым богатым ублюдком на всем Сапфире! Вот увидите, однажды, каждый разумный будет произносить мое имя с великим трепетом на устах! Ни один из нашумевших воинов не сравнится со мной и даже предвестники не будут ровней для меня! Это, мое предсказание!

Софи слегка посмеялась, но постаралась состроить серьезное лицо, чтобы не обидеть своего соратника.

— Как скажешь… как скажешь.

— Ну а теперь ты, черепушка. — Клык так же протянул руку Эосу, который долго не дожидаясь крепко пожал ее. Клык, подшучивая начал трясти тонкую человеческую руку с огромной силой, Эоса даже немного пошатало. — Хе-хе-хе, ну ладно, бывайте.

Подмигнув, Клык обернулся и, хлюпая лапами по нечистотам, побрел вдоль промозглой улицы к невзрачному постоялому двору. Эти двое стояли и смотрели, пока Клык совсем не исчез в беспросветной темноте. Эос отвернулся и направился к карете, которая уже была готова к отъезду. Остановившись у двери, Эос вытащил трубку и стряхнул его на землю, после чего посмотрел на Софи. Она все так же стояла и смотрела в сторону куда ушел Клык.

Софи с грустью повесила голову, ей совершенно не хотелось расставаться со своим новообретенным другом, но обстоятельства толкали на это и ей пришлось принять это на свою душу. Необходимо двигаться дальше и в конечном итоге вновь встретиться.

— Как ты там говорил, "в золоте и славе"? — Нашептывала Софи. — Ну-ну, это мы еще посмотрим кто придет в золоте и славе. — Внезапная грусть сменилась азартом.

Уверенно улыбнувшись, Софи вернулась к карете. Эос, как сама галантность, решил пропустить ее первой. Софи благодарно посмотрела на него, но перед тем как зайти, окинула глазами кучера занявшего место на кОзле. Те встретились взглядами и возничий вздрогнул, отводя от нее взгляд. Только после этого она нырнула в карету, Эос последовал за ней.

Как только дверь закрылась, повозка начала дребезжать как не в себя. Деревянные колеса накатывали на каждую неровность и каждая кочка отдавалась в мягком месте. Постоянная тряска не позволяла принять удобную позу и просто расслабившись дожидаться приезда. Но нет, спустя несколько секунд тряски, практически регулярно, колеса натыкались на особо крупную кочку и карету словно сумасшедшую подбрасывало вместе с экипажем внутри. Эос пытался заглянуть за шторки кареты и просто облокотившись о подбородок пытался расслабиться, но эти кочки и эти колеса были просто ужасны.

Стало интересно, как на это среагирует Софи, снова начнет жаловать и орать кучеру, чтобы тот ехал медленнее? Но нет, та сидела ровно и выпрямив спину не проявляя никаких эмоций. Ее лицо вновь стало холодной и непроницаемой, она будто бы снова стала аристократкой, ведя себя соответствующе.

Софи, состроив задумчивое лицо, обратилась к Эосу.

— Ты знаешь какие-нибудь правила этикета? — Эос странно посмотрел на нее и отрицательно помотал головой. — Серьезно? Даже элементарные манеры за столом?

И правда, есть ли у человека, который жрал сырую крысу и кололся наркотой, простые правила этикета? Думаю ответ предельно ясен. Эос снова дал отрицательный ответ.

— Ладно, просто делай так как я, понял? — Кивок, кивок. — Хорошо.

Вскоре карета начала сбрасывать скорость, пока совсем не остановилась. Эос хотел выглянуть наружу, но Софи остановила его, объяснив это тем, что кучер должен сам открыть им дверь. Так и произошло, дверь со стороны Софи распахнулась. Пара тяжелых сапог наступили на твердую мощеную камнем землю, под подошвой послышался приятный хруст снега а не чавканье вонючего дерьма. Ратуша, в которой находится градоначальник, оказалась не особо впечатляющей. Архитектура скорее поражала своей простотой, чем детальностью и необычностью. Простые ровные стены выстроены из ровных каменных блоков, ступени с квадратными парапетами. Окна как окна, застекленные и закрытые шторками изнутри, но свет и шум бала буквально наполнял помещение и никакие стены или окна не могли скрыть этого.

Это на самом деле даже неудивительно, более богатые феодалы или аристократы, могут позволить себе не только содержать свой собственный замок, но и всячески украшать его, тем самым подчеркивая свой статус. Но тем, у кого денег не так много, приходится обходится без лишних заморочек.

Карета продолжила свой путь, оставив этих двоих совсем одних, но не надолго. Простенькая парадная дверь открылась и из нее вышел старик одетый по всем правилам дворецкого, хорошо ухоженный костюм-фрак, белые перчатки на руках и кожные туфли на ногах. Сам же он держал себя аристократически, прямая спина и высоко поднятая голова, выдавали в нем не старика, а выверенного и гордого мужчину. Выглядит явно как аристократ, поэтому Эос не сразу понял, кто именно к ним вышел.

Выпрямившись и приняв более гордую стойку, по примеру Софи, Эос начал дожидаться, пока старик к ним не обратится и вообще решил доверить инициативу более опытной в этом плане соратнице.

— Приветствую вас, господин Эосфорос и госпожа Софи. — Старик говорил четко выверенным и твердым командным голосом, что было необычно, при его-то возрасте. — Я дворецкий Жоффруа де-Мартен. Гости уже заждались, прошу вас за мной.

Софи молча зашагала за дворецким, Эос поторопился за ними. Подойдя к двери, Жоффруа открыл ее и пустил гостей вперед. Войдя внутрь, Эос и Софи увидели на удивление роскошное наполнение гостевого зала ратуши. Хрустальные люстры висели над залом и наполняли его ярким тауматургическим свечением, чего не могли добиться ни факелы, ни уж тем более свечи. Столы были накрыты белоснежными скатертями, на которых ровно по порядку расположилась сервировка, из нескольких фарфоровых тарелок, кружок и десятка непонятного предназначения столовые приборы. Но больше всего удивлял народ, собравшийся в этом месте.