— Итак, начнем. Для начала засучи рукава.

Сказала она, попутно отстегивая с рук стальные перчатки и наручи, засучивая толстые рукава стеганки. Безликий ждать не стал и последовал ее примеру, тяжелые керамические наручи с грохотом приземлились на палубу корабля.

Тонкий комбез из синтетики оказался на локтях, обнажая бледные руки. Предплечье представляло из себя каменные мышцы сжатые до предела и исцарапанные множеством шрамов из которых выделялись круглые рубцы оставленные от шприцов. И вены, набухшие в результате научных экспериментов, сильно бросались в глаза.

Софи немного озадачилась этим, внимательно рассматривая свои руки она не заметила, чтобы ее вены набухли так же сильно. Особо не церемонясь, Софи схватилась за бледные руки, поглаживая мягкие вены она сказала.

— Хмм, необычно… А ладно, я отвлеклась. — Сконцентрировавшись, Софи схватила Эоса за руки и начала инструктировать его. — Внутренняя таума подчиняется только своему носителю, но это правило можно обойти одним интересным заклинанием. Наши руки, благодаря воображению, являются главным проводником заклинаний и при помощи них же, можно установить прямой контакт с таумой другого человека.

Эфир плотно связан с нашими мыслями, и если мы добьемся синхронизации эфира внутри наших тел, то сможем синхронизировать наши мысли. Мы сможем общаться при помощи силы мысли. Понимаешь?

Эос не на шутку удивился, узнав, насколько может быть продвинута тауматургия в этом мире. На Земле уже есть подобные технологии, причем очень не плохие. Но Земля сейчас находится в постиндустриальной эпохе, а Сапфир только приближается к индустриальной, но возможности ее обитателей удивляют.

Если бы Земля и Сапфир находились на одном уровне развития, то Сапфир оказался бы впереди благодаря своим экзотическим способностям.

— Тебе нужно лишь дать мне доступ к своей внутренней тауме и тогда я все сделаю сама. — Эос вопросительно посмотрел на Софи, та пояснила. — Я не могу контролировать внутренний эфир иных существ, как и все остальные, но если ты дашь мне согласие, я смогу настроить ментальную связь. Ты даешь мне свое согласие?

Безликий сильно задумался над этим вопросом. Перед тем как дать свое согласие, надо разобраться, на что он дает свое согласие? Какие возможности он передаст Софи и что она с этим будет делать? Может быть она получит доступ к его памяти, раз уж речь идет о мыслях. Сомнения предостерегали его от необдуманных действий.

Но с другой стороны во всю ломилось любопытство. Он как таран пытался разрушить баррикады сомнения, лишь бы узнать, что это вообще такое, и какие возможности оно дарует, не смотря на все риски. И похоже баррикада сомнения была прорвана.

Эос согласно кивнул, чего Софи совсем не ожидала. Изумрудный глаз слегка дернулся от удивления и осознания того, что Эос… доверяет ей?

— Ладно. — Сказала бестия и закрыла глаза, концентрируя внимание на внутренних потоках волшебной субстанции.

Воображение сконцентрировало внутренний эфир в ее груди, после чего повел по ее рукам откуда те начали перетекать в тело Безликого, а его эфир перетекал в тело Софи, создавая круговорот таумы между их телами-сосудами.

Эфир теплым течением перетекал по их телам неся с собой частицы воспоминаний. Оборванные картинки были пропитаны эмоциями и ощущениями, что вгрызались в их головы, провоцируя бурю эмоций. Головы обоих сервитов разболелись из-за потока, казалось бы, бесконечных воспоминаний. На момент им показалось, что их мозги вот-вот расплавятся или вовсе взорвутся.

Но определенные моменты из их воспоминаний заставили отвлечься от боли.

Софи увидела в своей голове силуэт маленького бледного мальчишки. Его кроваво-красные глаза тряслись от ужаса, метались из стороны в сторону в поисках несуществующего спасения. Сколь много бы сил не приложил этот мальчик, его руки и ноги не могли вырваться из ремней. Кляп во рту не позволял закричать, слышалось лишь обреченное мычание.

Его глаза молили о жалости, но острие иглы неумолимо приближалось к его шее. Холодное железо коснулось бледной кожи и медленно проткнула его, погружаясь все глубже и глубже.

Эос встал в ступор, когда увидел молодую Софи. Маленькая девочка, не старше дедсадовца, но это было просто ужасно. Стальные шарнирные руки измывались над ее голым телом, пронзали десятками огромных игл, вводили жидкий эфир. Мучителный детский писк терзал его сознание, разрывал барабанные перепонки, хотя в реальности было предельно тихо. Ее изумрудные глаза заливались слезами, а веки краснели.

Он всем своим телом чувствовал то же что и она. Адская боль пронзала их тела, жгла неимоверным пламенем.