Эльф с гномом, увидев по просыпу, что на улице еще светло, обрадовались и объявили, что завтра я вполне смогу через ритуал пройти самостоятельно. Но, что хорошо, глотком из фляжки и нынче не обделили.

На этом меня отправили в мыльню и, как и вчера, разрешили ужин в покои забрать. Все ж в полной мере они и сегодня не доперли насколько легко мне дается ритуал.

Ну, и к лучшему!

Так что, наплескавшись в бассейне, я поднялся наверх этим вечером без посторонней помощи сам. Но после того как пожевал чего-то, что осталось после вечно голодного Руди, вдруг понял, что ложиться смысла не имеет, поскольку спать я пока и близко не хочу. Видно пережитый при смене миров обитания стресс, который в последние два дня руководил желаниями организма, начал забываться. Да и нагрузки, похоже, переходили под статус «привычно», а потому всепоглощающей усталости я не ощущал.

— Сколько времени сейчас? — спросил я у Жока — парень-то местный и была надежда, что определять часы по солнцу, он приспособлен.

Точно, тот к оконному проему подошел, выглянул наружу:

— Часам к десяти, наверное, — прикинув что-то, выдал он, — дык это... там-то, в карбинете, в столе, есть настоящие часы, как у господина гнома... принести?

— Ну... неси.

В руки мне вложили весь в каменьях и золотых завитках основательный такой будильник. Но, что меня просто рассмешило, так это, что при всей внешней навороченности, которая, подозреваю, еще и основательно утяжеляла вещь, крышка этого монстра закрывалась без затей — на крючок с петелькой.

Впрочем, капризничать я не собирался, все ж для меня, человека, привыкшего жить по минутам, все эти гадания по теням от солнца и «плюс-минус полчаса, туда-обратно часик» были дикостью. Так что, мысленно сказав деду спасибо за запасливость, а Жока вслух поблагодарив за умение вовремя находить нужное, я щелкнул крючочком и открыл массивную крышку.

Стрелки показали пять минут десятого. Вот, что и требовалось доказать! Во-первых, что гадание по солнцу действительно оказалось способом весьма приблизительным. Во-вторых, теперь я знал точно — время по сути детское, а потому-то меня и не клонит в сон.

А значит, следовало себя чем-то еще занять, не лежать же в кровати, блымая глазами в ожидании, когда на меня сон снизойдет? Но! Интернета — нет, телевизора тоже, а к Марне в трактир, полагаю, меня никто не отпустит — у нас тут предположительно жесткий режим. Пришлось исходить из того, что из возможных развлечений имелось:

— Так, Жок, — обратился я к парню, — ты драться умеешь?

— А зачем? — и выкатил на меня наивные глазища.

— Затем, что Арч — скотина! И поскольку ты не понял сам, то я тебе подскажу — у него на лбу это написано.

— На лбу-у?... Нет, не видел... он же лохматый...

Теперь почувствовал, как уже у меня глаза сползают с места — парень на деле оказался еще дурней, чем я о нем думал. И пока он не задал вопрос, а как это у меня вышло под волосами у конюха что-то разглядеть, зашел с другой стороны к все более разбухающей проблеме:

— Ты вообще с мальчишками ровесниками когда-нибудь дрался?

— Да, совсем по малолетству еще, когда мы все были равны. Но потом во мне немного магии проснулось... она слабенькая совсем, хватает только на мелкое бытовое действо, да потом на музыкальности сказалась еще. И благодаря второму, — тут пацан напыжился и уже даже немного рисуясь, продолжил: — когда предыдущие мальчишки-музыканты выросли, то мастер меня и еще троих отобрал им на смену! В замок часто господа-маги приезжают, вот наш староста Керн и сенешаль Седжо для их развлечения музыкантов держат... ну, из тех пацанов, от которых в поле или каком другом деле толку еще мало.

Несмотря на то, что валет мой явно был горд своими музыкальными талантами, все же главное из его речи я усек — драться пацан совершенно не умеет. В результате всплывал следующий закономерный вопрос:

— А зачем ты тогда возбухал на взрослого конюха, если не можешь даже сдачи дать?

— Так я ж и говорю — нас, музыкантов, запрещено трогать...

— Ты сейчас музыкант?

— Уже нет, я ваш валет теперь, а мастер с другими мальчишками уже давно занима...

— Дошло?

— Угу...

И взгляд у него стал таким же, как у Руди после слов эльфа о расчлененке драконов, и даже рот парень раззявил похоже, разве что кусок не упустил, но думается, только за неимением оного.

— Значит так! — припечатал я, боясь, что напуганный ребенок сейчас заревет. — Первое. Ты от меня пока ни на шаг не отходишь, ну, или берешь Руди с собой. Второе. Ты будешь учиться драться. Пошли в гостиную, она побольше спальни, сейчас и начнем.

Пацан рванул вперед меня так, что из-под его ног матерчатый коврик усвистел под кровать и вылетел с другого боку. Хорошо — энтузиазм нам на первых порах заменит мышцы, которых по ходу и не было никогда. Музыкант, блин... ну, ничего, поможем горю, лишь бы Арчу в ближайшее время не припекло, и он дал нам возможность научиться хоть чему-то.

Сдвинув к стенам... с божьей помощью и немного Жоковой... тяжеленные, цельнодеревянные кресла и диван, я освободил середину не очень-то и большой комнаты, но, оглядевшись, решил, что вроде места для моей задумки должно хватить. Пока тягали мебель, попытался объяснить пацану принципы приемов самбо, естественно, приплетя немного и от дзюдо — теорию, так сказать. Но быстро понял, что все эти «простота и целесообразность», «уступи натиску и используй силу нападающего» на слух ложатся не так-то и просто, а потому следует побыстрей переходить к практике.