Шрифт:
Хотел? Да просто жаждал!
Но что получил, вырвавшись из зарослей на открытое место?
Кроме ожидаемого обрыва, ни гор, ни моря мне не открылось, а глазам предстала равнина, в предрассветном свете серостью своей сливающаяся с небом вдалеке. Ну, а вместо трассы имелась простая, кажется даже немощеная, дорога.
Охренев в очередной раз, я вынужден был разглядывать то, что есть.
Имеющийся под ногами обрыв был ниже и не так крут, как тот, что я помнил. Дальше шел совсем уж пологий склон, укрытый зарослями кустарника. Дорога бралась откуда-то справа, но мне из-за выступа горы путь ее виден не был, то ли издалека она бежала, то ли между склонами где-то дальше выныривала. Примерно у меня под ногами она от гор отворачивала и устремлялась вдаль.
Прямо передо мной лежала деревня, протянувшаяся единственной улицей вдоль имеющейся на пленере дороги. Крайние два дома, с их белеными, похоже, стенами, были видны неплохо. Да и огороды при них, с продольными полосами каких-то посадок, тоже.
Деревня... как есть деревня...
Но, ни это напугало меня до усрачки в очередной раз. Ладно, сельские домики, ладно, дорога немощеная, поля там, луга, но вот слева от меня на отроге той возвышенности, на которой стоял я, в тумане рассвета под нездорово-блеклой луной проступал... замок!
Ага, немаленький такой — а-ля раннее средневековье.
И вот именно этот замок, такой настоященский с виду, к тому же совершенно точно не являющийся частью той картинки, которую я мечтал лицезреть, меня и добил.
Я замер без единой мысли в голове, наблюдая, как в светлеющей рассветной дымке проявляются мощные стены, башни в них, и тяжелый высоченный донжон все четче прорисовывается в свете затухающей луны, а в здании, прижавшемся к нему, в окнах загорается свет.
Приехали...
Думали, что на моря, а попали... куда?
Вот с этой мысли я и вернулся в ум. Куда бы я ни попал, но я точно был уже здесь. И где это «здесь», в любом случае, следовало выяснить.
Глава 6
С тем и подался обратно к костру... у меня ж там котлеточки в пакете где-то оставались. А выяснение может потребовать не только светлых мозгов, но и сил физических, а потому, подкрепиться на дорожку не помешает.
Теперь в сизом, но довольно ярком уже свете разгорающейся зари, я смог рассмотреть и поляну. Она была действительно похожа на ту, на которой я изначально засыпал, и в ночи вполне могло показаться, что находишься все на том же месте.
Эта прогалина видно так же была верхушкой возвышенности, вот только отрытое место имело еще более вытянутую форму и по краю заросло довольно высокой травой. Деревья, окружающие поляну, не казались, а на самом деле были выше. Да и лес, все более проглядываемый за крайними стволами в спадающей темноте, напоминал скорее среднерусский, чем северокавказский.
Я постарался расстраиваться не сильно, все ж уже почти принял, как факт, что я совсем не там, где был, а удивляться всяким там мелочам, типа этих самых деревьев и видоизменившейся поляны, никаких нервов не хватит.
А вот котлеточки мои так и лежали там, где я их оставил — чуть в стороне от сложенных шорт, послуживших мне подушкой, и главное, они были все так же плотно замотаны в пакет, а значит, никакая ползучая тварь до них не добралась. Раскрыл пакет и достал лоток, в который были упакованы мои харчи.
«Почти и не помялось!», — обрадовался я, разглядывая сухпай.
Сквозь прозрачный пластик фасовки мне улыбались три котлетки, столько же кусков хлеба и стопочка треугольников нарезанного сыра. В предвкушении, чуть не упуская слюну, я потянул узел на пакете.
Но, как часто в моей жизни и бывало, случившаяся бурная радость оказалась преждевременной. Сыр слипся и превратился в единый вязкий ком. Хлеб, нарезанный по столовски — толщиной в два пальца ломоть, еще с вечера, наверное, числился вчерашним и «порадовал» шершавой заскорузлостью. А вожделенные котлеты, мало того, что в своей сухарной корке бронебойностью соперничали с хлебом, так еще и совсем ничем не пахли. Вот просто колючие камешки, совершенно не напоминающие нечто съедобное!
Я расстроился.
Это ж надо такому случиться — тут хрень какая-то творится в глобальном, так сказать, масштабе, так еще и такой мелкой радости, как сносный перекус, я оказался лишен! Как я ту хрень разгребать-то стану, на голодный-то желудок?!
Печа-аль...
Но та странная субстанция, которая носила название «мозги», видно чувствуя вину за недавно проявленную тупость, решила меня порадовать и преподнесла довольно неплохую идею. Да, действительно неплохую! И, следуя ей, я пошерудил палочкой в костре, проверяя, что от него осталось.