Короче, зрелище было еще то!

Киноха... я бы сказал опять... но не буду.

Насыпь скрыла плакальщицу и, как ни странно, заглушила ее голос.

Впрочем, мы и вздохнуть-то облегченно не успели, а туман уже потек справа от возведенной стены и вместе с ним показалась пара подросших хныков. Мар в ускоренном темпе стал наращивать баррикаду. Рядом с ним опустился на колени Джер и принялся помогать ему.

Вскоре они уже на пару хрипели, а по их щекам струйками бежал пот.

А мы-то с Крисом «землей» не владели...

Мы только и могли, жечь хныков, которые тоже теперь так просто, как их младшие «родственники», гореть от малейшей искры не хотели, и нам приходилось складывать свои огненные потоки в один. Хорошо, что хоть этих, было значительно меньше, чем предыдущей мелочи.

Когда поляна была огорожена практически наполовину, Мар сдался:

— Все, у меня источник подчистую...

Уж не знаю, насколько бы хватило Джера, но тварь с той стороны, тоже видно потеряла терпение, и более догонять край растущего вала не пожелала, а просто начала долбиться в стену, как и предсказывал эльф.

Мы все, как завороженные, наблюдали сначала мелкую осыпь, потом проседание грунта, а следом показавшуюся в дыре голову плакальщицы.

Джер что-то там пытался восстановить, но у него явно не выходило.

— Дженка, быстрей! Я не держу уже больше! — заорал он, так и не поднявшись с земли.

А на нас снова полились звуки отупляющего плача.

— Все, готова! — воскликнула девушка.

Она вышла из-за наших спин, одетая почему-то не в свою обычную походную одежду, а... в ночнушку, как понял я. Волосы ее были распущены, ноги босы, а все видимые части тела расписаны красно-коричневыми узорами.

Княжна встала впереди нас, перед ней подсунулись бледные Жок с Даком, и раскрыли книгу, едва удерживая трясущимися руками тяжеленный фолиант.

Тварь к этому моменту обрушила стену перед собой почти полностью и уже протискивалась в дыру по оставшимся комьям.

Джена воздела руки в направлении нее и заговорила. Тут же сорвался откуда-то порыв ветра и в вихре волосы девушки закружил. Его шелест и свист приглушили вытье плакальщицы и мозги несколько посвежели, позволяя хотя бы отчасти понимать, что наша ведьма там говорила.

Что-то про власть, данную ей свыше, про погубленные души, про покой за гранью...

Меж тем перед выставленными ладонями девушки в воздухе нарисовалась очередная пентаграмма в двойном круге рун. Одни символы постепенно напитывались огнем, вторые, наоборот, побледнели и лишь мерцали перекатывающимся воздухом, по третьим, словно вода побежала, а четвертые, уже ожидаемо, потемнели и «закаменели». Звезда же внутри налилась, будто солнечным светом, радостным и теплым, и тварь, начав сбиваться с пения, потянулась к ней.

Хныки, что порадовало, поддались тоже и заворожено, забыв о нас, потопали сомнамбулами к своей «мамочке».

Пентаграмма пульсировала кружившимися символами, притягивая нежить, и свет в центре постепенно преображался во тьму. Глухую до провала, при взгляде на которую в душе разливались такие тоска и обреченность, что песням плакальщицы до них было далеко.

Вдруг Джен всхлипнула, а символы на пентаграмме начали бледнеть, тьма, как и свет, из центра принялись рассеиваться. Тварь, зачарованная было ими, тоже встряхнулась и попыталась свой взгляд от звезды оторвать.

«Детишки» тоже как спросонья заозирались...

— Ей сил не хватает! — закричал Джер. — Женя, ты самый сильный, руки Дженке на плечи, быстро! И качай в нее свою!

Я выполнил, что велели — ладони положил, но что дальше делать, не имел понятия!

— Как с архиватором, просто силу без преобразования, только не в голову, а в руки гони! — подсказал Крис.

Погнал.

Девушка под моими ладонями воспряла, схема в воздухе засветилась с прежней силой, попятившиеся, было, твари остановились и опять уставились на нее. Большего я рассмотреть не смог — женские волосы по-прежнему трепал ветер и в такой близи от их обладательницы мне пришлось зажмуриться.

Схема, напитанная силой, жужжала, нечисть заткнулась совсем и теперь как-то странно кряхтела, ветер по-прежнему шуршал и подвывал. У меня страшно чесался нос, а при таком расположении рук достать его и почесать плечом не удавалось и, пытаясь отвлечься, решил все ж хоть как-то поглядеть, что вокруг происходит.

Сквозь мельтешащие пряди увидел, что звезда теперь сияла лишь чернотой и пульсировала четко. Плакальщица выставила руки и старалась ей противостоять, хныки же и вовсе стояли на корячках и цеплялись за пожженную траву. Но, несмотря на все усилия и протестующее пыхтение их все больше подтаскивало к схеме и сейчас они были, считай, почти вплотную к ней.