Щетина царапала щеку — его трясло. Эмиль пытался сдержать припадок, когда и так на взводе.

— Успокойся, — я раскаялась в своих словах. Раскаялась, но назад не взяла. — Ты думаешь, я тебя предам? Никогда такого не будет. Нам друг от друга нечего скрывать.

Похоже, он все еще пытается дойти до меня, а я все еще жду. Я чувствовала ухом горячее дыхание, но постепенно оно становилось тише.

— Он пил с руки? — сдержанно спросил он. — На губах откуда?

— Сказала же… Пыталась кровь остановить, — эта ложь того стоила.

Эмиль подтащил меня к мойке, включил воду и сунул запястье под струю. Намазал сверху мылом, я ждала и не пыталась вырваться.

— Еще раз узнаю, прострелю ему башку.

Он отпустил меня и оперся на мойку, слепо глядя на шипящую воду. Лицо устало расслабилось, словно я уязвила больное место.

— Не хочешь, чтобы жрали, не будь едой, — огрызнулся он на собственные мысли, потому что я молчала.

— Кто бы говорил.

— Опять ты начинаешь. Ты меня любила когда-нибудь? Я в этом не уверен.

Горло сжал спазм такой силы, что стало больно. Я могла ответить — он все равно знает, но меня держало внутреннее упрямство. Пусть хоть в голову стреляют, вслух не скажу. Боже, я как Эмиль.

— Если да, прости. Я тогда ни о чем не думал, шел вперед, — он без перехода продолжил. — Дома тебе нельзя оставаться. Собирайся, отвезу в гостиницу.

Шел вперед. Ну, конечно. Как будто неспособность останавливаться его оправдывает.

Я вздохнула и пошла в комнату. Собирать особо нечего, патроны вот только взять и что-нибудь из одежды… Я услышала, что у Эмиля звонит телефон, но не придала значения, пока бывший не появился на пороге. Сквозь очередную маску спокойствия я разглядела напряжение.

— Феликс просит приехать, — мрачно сообщил он. — Донора убили, умерла от укусов. Посмотришь?

Тело подбросил утром к воротам Феликса.

Он втащил жертву во двор, и теперь она лежала, укрытая несколькими слоями черного пластика. Из-под него выбились светлые пряди волос, контрастируя с гравием. Значит, не Алена. Я подошла ближе, глядя на залом в том месте, где было лицо.

Феликс стоял за спиной, почти не дыша — на заднем дворе у него лежала мертвая девушка, и он был сам не свой. Я не торопилась сделать последний шаг. Словно оставалась возможность уйти, если я не увижу, кто это. Заблуждение, как и все вокруг. Я наклонилась и сорвала черную пленку.

Ненавижу смотреть на тех, кого знала при жизни.

На фоне меловой кожи голубые глаза Светланы казались яркими, как два сапфира. Только я не видела, чтобы в драгоценностях застывала такая тоска. Лицо спокойное, кожа на первый взгляд чистая: без синяков, порезов и следов борьбы.

Я сняла пластик с ног, скомкала и бросила в сторону.

— Ты долго? — нетерпеливо спросил Феликс.

— Ты куда-то торопишься? — глухо спросила я.

— Я хочу уйти. Не пойми неправильно, но это неприятно.

— Иди, — разрешил Эмиль. — Я останусь.

Вампиры на самом деле редко видят мертвецов, но от него я такого не ожидала. Дело в том, что он ее знал?

Я присела на корточки, внимательно осматривая не закрытую одеждой кожу. Пока я ее не касалась, но позже придется. Кисти рук целые, ногти тоже. На Светке была куртка с высоким воротником, я подцепила его кончиком ручки, позаимствованной у Эмиля, но горло не увидела.

Запястье еще болело, тяжести ворочать не смогу, но молнию расстегнуть сумею. Я потянула застежку и распахнула куртку. Когда я увидела, во что превратилось горло, ручка шлепнулась в гравий. Просто в клочья. В ранах застряли клочки ткани от свитера.

— Блин, — я прижала ладонь ко рту.

Пульс тяжело ударил в виски. Я ощутила острое чувство «дежа вю». Уже видела такое.

Пытаясь избавиться от этой картины, я подняла глаза на кованную чугунную ограду в двадцати шагах от нас. За ней начинался еловый лес, а над лохматыми макушками плыли облака.

Эмиль обошел труп, рассматривая со всех точек, и остановился напротив. Он оказался крепче нервами: заинтересованно склонился над телом, как над лабораторной крысой. И у него был взгляд исследователя, а не зоозащитника.

— Ты плохо выглядишь, — заметил он. — Опять теряешь сознание?

— Все хорошо, — я глубоко вдохнула и назло ему уставилась на труп. — Помоги ее раздеть. Снимем куртку, свитер, надо осмотреть все.

Начала воспринимать все со стороны — словно на экране, и постаралась сосредоточиться на деталях. Эмиль приподнял тело, а я потянула свитер вверх. В последний момент отвернулась, чтобы не видеть, как рваная ткань выходит из раны.

Тело было бледным, но целым. Я отвела волосы от шеи, рассматривая повреждения. Множественные укусы. С одного раза такое не получится. Картина повторялась — с той разницей, что здесь почти нет крови. Я почувствовала слабость, сглотнула, но решила не прерываться.